... л носить только очки. Драгомиров был высок, неплохо сложен, в нем чувствовалось что-то мощное, северное, но любовь к сидячей работе сделала его сутуловатым, а витание в неведомых сферах добавило в его движения некоторую заторможенность и нескладность. Если Сан Саныч наливал чай, то последний всегда норовил просочиться через крышку кому-нибудь на колени. Или если на сухой дорожке существует только одна небольшая лужа, то не приходится сомневаться, что Сан Саныч, идя мимо, обязательно в нее попадет, причем так, что умудрится забрызгать всех окружающих.

Сверхсрочник придирчиво сличал черты фотографии Сан Саныча с чертами оригинала. Как ни странно - они совпадали. В это время оригинал представлял собой нечто совершенно отрешенное от этого мира и чуждое всему земному. Его открытое лицо своими довольно правильными неброскими чертами немного напоминало застывшее изваяние, однако сверхсрочнику удалось в глазах увидеть тщательно скрываемую боль, боль смертельно раненной души. От сквозняка хлопнула дверь, Сан Саныч вернулся с небес на землю, и его лицо осветила приятная улыбка, непробиваемой ширмой закрыв от посторонних взглядов внутренний мир.

Сверхсрочник пролистал паспорт от корки до корки, изучил прописку, семейное положение, количество детей и военкомат приписки, глядя через винтовочный прицел своих глаз. Ничего криминального не обнаружил.

- Ну что, похож? Все в п...

... и этого спасительно-интимное:

- Сашок, мы тут чай согрели, тебе сюда принести или сам вырвешься?

- Да, сейчас постараюсь.

- Саныч, необходимо было заранее отправить письмо...

Мир перед глазами куда-то уплывает, начинает кружиться в нелепой дьявольской пляске, повторяются слова, подобно болтовне одуревшего от скуки попугая, пространство фантастически искажается, мелькают неведомые лица, размалеванные маски, звериные морды с умными глазами, фигуры в балахонах. Вопросы становятся двузначными, линзы очков - двояковыпуклыми, глаза посетителей - двугранными, а телефон на столе - двугорбым.

Тягучая боль стылой пустоты удваивается, и вдруг откуда-то рождается резкий странный звук, Саныч слышит звенящий крик до боли знакомого голоса:

- Довольно!... Хватит!

Мгновенье - и гнетущая тишина. И удивленные, растерянные, обращенные на него взгляды. И с запозданием приходит понимание - мой крик, и испуг: что это со мной, что это делается со мной?

И уверенно-спокойное:

- Я вернусь. Вернусь через две недели. Ну почему нельзя отложить большую часть дел всего на две недели?

Не верят. Видели. Знают. И снова давят, наседают, торопят, как будто с его отъезда для них начнется время страшного суда, и все они, мелкие грешники, стремятся закончить, привести вверенные им на Земле дела в порядок. Мутный зыбкий туман окутывает сознание Сан Саныча, он механически отвечает на вопросы ...

... ринованных. Удались грибочки...

Мурзавец, что ты на меня лезешь, - обратился брат к забравшемуся на колени коту, - ты тоже грибков хочешь? Ну, на.

На, ешь. Для тебя ничего не жалко, друг хвостатый.

Кот с готовностью засунул нос прямо в салатницу.

- Ты бы хоть ему в миску отложил, - с укором сказала хозяйка, - может, еще кто из гостей надумает, а после этого зверя только ты один и сможешь есть.

Кот не стал долго принюхиваться, запустил в салатницу черную лапу с выпущенными когтями, ловко поддел масленок и вывалил его прямо на брюки хозяину.

...Отражаясь в воде, колокольчики звезд

Непонятно звенят, а над морем

Повисает горящий, змеящийся мост,

И как дети о прошлом мы спорим.

Вспоминаем порывы разбрызганных дней.

Это больно, и это не нужно...

Мы идем, и следы наших голых ступней

Наполняются влагой жемчужной.

(Владимир Набоков )

Уже стемнело, когда Сан Саныч, посадив родителей в автобус, остался один. Ему захотелось пройти вдоль полусонных кварталов, мимо домов, скверов и площадей города, в котором пронеслось, промчалось, пролетело светлое, беззаботное детство.

Город, являющийся заложником, ядерным заложником когда-то могучей, а ныне разоренной и нищей страны, изменился не сильно.

Сан Саныч шел по нему, его ровеснику, по единственному месту на нашей многострадальной российской земле, беспощадно терзаемой уже который ...