... - Он глубоко вздохнул. `Как брокер...` - `Скупщик краденного,` - поправил я.

- `Как брокер, я обычно очень тщательно подбираю свои каналы.` - `Ты покупаешь только у тех, кто крадет лучшее. Понял.` Он снова вздохнул. - `Я стараюсь,` - сказал он устало, - `не покупать у дураков. Но на этот раз, боюсь, сделал это.` - Третий вздох был сигналом для Льюиса. Он нажал кнопку нейропрерывателя, который они закрепили под столом с моей стороны.

Я собрал все силы, пытаясь согнуть указательный палец правой руки, но казалось, что он принадлежит кому-то другому. Я мог чувствовать металл оружия, мягкую поролоновую ленту, обмотанную вокруг неудобной рукоятки, но руки были далекими и неподвижными, как из воска, холодного воска. Я надеялся, что Льюис был настоящим куском мяса, достаточно тупым, чтобы потянуться за сумкой и задеть мой лежащий неподвижно на курке палец, но я ошибся.

- `Мы очень беспокоились о тебе, Джонни. Очень беспокоились. Видишь ли, то, что хранится в тебе, - собственность Якудз. Дурак стащил у них это, Джонни. Мертвый дурак.` Льюис усмехнулся.

Во всем этом был смысл, очень неприятный смысл, словно мешки с мокрым песком, падающие на голову. Убийство - не стиль Ральфи. Даже Льюис был не в стиле Ральфи. Но он дал себе влипнуть где-то между Сыновьями Неоновой Хризантемы и тем, что им принадлежало (или, скорее, чем-то таким, что принадлежало кому-то еще). Ральфи, конечно же, мог использовать ключевую фразу, чтобы ввести меня в режим идиота-всезнайки, и я выплесну и...

... ал твое приближение. Давно.` - Ему должно было быть пятнадцать, но клыки и яркая мозаика шрамов складывались с пустующей глазницей в абсолютно звериную маску. Требовалось время и художественный вкус, чтобы создать такое лицо, и, как сообщало мне его позерство, он за ним наслаждался жизнью. Он носил истлевшие джинсы - черные, покрытые глубоко въевшейся грязью и лоснящиеся на складках. Грудь ничем не прикрыта, ноги босы. Он изобразил что-то своим ртом, что должно было обозначать ухмылку. - `Шел за вами следом.` Далеко внизу послышались крики разносчика воды.

- `Прыгаешь по струнам, Пес?` - Она направила свой фонарь в сторону, и я увидел тонкие канаты, привязанные к крючьям-болтам, тянущиеся к краю платформы и исчезающие за ним в темноте.

- `Убери этот чертов свет!` Она щелчком отжала кнопку.

- `Почему тот, кто вас преследует, идет без света?` - `Он в нем не нуждается. Он - плохая новость, Пес. Если твои часовые попробуют поставить ему подножку, они прибудут домой легко транспортабельными частями.` - `Это друг нашего друга, Молл?` - Его голос звучал тревожно. Я услышал, как он переступает с ноги на ногу на изношенной фанере.

- `Нет. Но он мой. А вот этот,` - похлопывая по моему плечу, - `он друг. Уловил?` - `Конечно,` - сказал он без особого энтузиазма, шагая к краю платформы, где были крючья-болты. Он начал дергать канаты, передавая какое-то сообщение.

Ночной Город простирался внизу, как игрушечная деревушка для крыс; крохотные окошки озарялись светом свечей ...

... Смертельный Пол и галерею молчащих Прим Техов со спокойствием туриста. И когда наши глаза встретились, мы узнали друг друга; в мозгу сразу возникла картина. Париж, длинный электробус Мерседес, проплывающий сквозь дождь в сторону Нотр Дама; оранжереи на колесах, японские лица за стеклом, и сотни Найконов, поднимающиеся в слепом фототропизме, цветы из стали и стекла. За его глазами в момент, когда они нашли меня, были те жужжащие затворы.

Я поискал глазами Молли Миллионс, но она исчезла.

Прим Техи раздвинулись, позволяя ему шагнуть на скамью. Он поклонился, улыбаясь, и легко вылез из сандалий, оставив их лежать абсолютно ровно, а затем шагнул вниз на Смертельный Пол. Он двинулся ко мне через движущийся конвейер хлама так же легко, как любой турист, прогуливающийся по синтетическому ворсу в любом заурядном отеле.

Молли приземлилась на Пол.

Пол взвыл.

Он был снабжен микрофонами и усилителями; регуляторы, двигавшиеся по четырем толстым спиральным пружинам в углах, и контактные микрофоны, приклеенные лентой в произвольных местах к ржавеющим частях механизмов. Где-то у Прим Техов были усилитель и синтезатор, и теперь я мог разглядеть колонки над головой, над жестокой белизной прожекторов.

Раздался мерный электронный рокот ударных, как пропущенное через усилитель сердцебиение, ровное, как звуки метронома.

Молли сбросила кожаную куртку и ботинки; футболка была без рукавов, слабые следы имплантированных в Чиба Сити проводов бежали вдоль ее тонких рук. Ее кожаные джинсы бл ...