... роде, отстоявшем от эпицентра события за тысячи верст, а если еще сузить пространство, то - в местном музее этнографии и художественного промысла, где в кабинете заведующего отделом рукописей и спецфондов Модеста Станиславовича Гилевского собрались журналисты, уговорившие хозяина кабинета на краткую пресс-конференцию. А повод для этого был: доктор искусствоведения Гилевский приглашен в Филадельфию, чтобы выступить в качестве официального эксперта на судебном процессе, который именуется `Фирма Глемб энд бразерс` против Кевина Шобба...`

Кабинет Гилевского был небольшой тесной комнатой, сплошь уставленной по периметру застекленными шкафами, высокими тумбами с картотечными ящиками, у окна втиснут заваленный бумагами письменный стол, в углу возвышался старинный коричневый сейф, дверь его тяжела, как пласт времени, которое он пережил, и украшена бронзовым литьем в виде головы слона, видимо, символизировавшего силу. Наверху полукругом шли бронзовые буквы `Густав Шлезингер. Штуттгарт. 1912`. В глубине комнаты виднелась дверь, обитая железом и запертая на раздвижную решетку. Открыть ее имел право либо сам Гилевский, либо кто-нибудь из сотрудников (да и то лишь избранные), но обязательно с разрешения Гилевского, которое, впрочем, требовалось даже для того, чтобы войти в его кабинет, на двери которого висела табличка `Посторонним не входить`. А за той железной дверью и находила...

... там за дрязги, кто кого опередил - понятия не имею. Вот если б вы спросили про Союз художников, тут бы я вам развернул рельефную панораму. А музеи - как запечатанные консервные банки.

- У вас хорошая память?

- Не жалуюсь.

- Тогда вспомните, пожалуйста, где вы были двадцать первого июня, во второй половине дня, скажем с семнадцати до двадцати одного часа.

- Зачем мне мучить память, у меня кондуит есть, - из нагрудного кармана он извлек затрепанный блокнот без обложки. - Я, чтоб не запутаться в делах, расписываю себе наперед каждую неделю, - он послюнявил палец, полистал блокнот. - Так... вот двадцатое... Что тут у нас? Поездка за глиной на скульптурную фабрику, легкий банкетос у Иванцева по случаю аванса... Так... Двадцать первое... Встреча с детьми в художественном кружке, поездка на автосервис, чтобы поменять амортизатор, в два обед с Оксаной, Оксана - это моя новая натурщица, - сказал он, глядя на Паскалову... - Дальше... Исторический музей, выставка старинной мебели...

Значит в интересующее вас время я был на этой выставке, - он спрятал блокнот. - Вас это устраивает?

- Меня да... Скажите, Борис Никитич, а вы не знакомы с Жаданом и Чаусовым?

- Хорошо знаком. Случается, выпиваем вместе.

- Я смотрю, в ваших записях все - дела, а о работе - ни слова, - улыбнулась Кира.

- А что записывать о работе? - пожал он плечами. Работа есть работа.

Каждый день с ше ...

... кой-то полудреме. Затем муж сел, закурил.

- Хочешь сигарету? - предложил.

- Нет, все! С сегодняшнего дня бросаю.

- Что у тебя с делом Гилевского?

- Движется. Если выстроить последовательно даты и события, картина получается странная, но обретает логику, - она принялась рассказывать. - В письме Сэма Шобба, адресованном Диомиди, Шобб высказывает надежду, что по каким-то эскизам Диомиди дело его может быть продолжено. Вопрос: кем, каким образом? Кроме того, анализируя даты, сопоставляя их и разные цитаты, я пришла к мысли, что пакет существовал, что он не исчез, а кем-то был припрятан. У меня сложилось впечатление, что это сделано с далеко идущей целью. Кто-то побывал в кабинете Гилевского и ушел через дверь, которую обнаружил Джума. Пройти в нее мог только очень худой человек. Это могли быть трое: родственник Гилевского Пестерев, Чаусов или Жадан.

- А ты бы пролезла там? - засмеялся муж.

- Сейчас еще да, через три-четыре месяца уже нет, - улыбнулась Кира.

- Он осторожно положил большую руку на ее живот, сказал:

- Расти...

Кира ждала ребенка. Первая беременность окончилась трагически:

ребенок родился мертвым. Об этом они никогда не говорили - слишком больно.

- Открой водичку, - попросила Кира.

Он открыл ей бутылку воды, себе - пива. Откуда-то потянуло вкусным дымом и жарившимся мясом.

- Кто-то уже шашлыки варганит, - сказал муж.

- Хочешь есть?

- Нет ...