... м, в висках стучало, Романец уходил домой с ощущением, будто полдня он провел вниз головой...

Вошла начальница.

- Как у вас дела, Ярослав Федорович?

- Вот, - кивнул он на гору папок и, поднимаясь, поморщился, разгибая колени.

- Я имею в виду другое - ваш реферат. В августе следующего года в Мюнхене симпозиум по архивному делу. Реферат послать надо не позже мая.

- Вы верите в эту затею?

- Да.

- А я - нет.

- Ну почему же?..

- Я уже ездил в Прагу, - усмехнулся он. - А тут - Мюнхен!.. И - какой-то Ярослав Романец! Да кто меня пустит?

- Я буду предлагать вашу кандидатуру.

- Спасибо, Надежда Францевна. Поживем - увидим.

- А как с этим? - она повела тяжеловатым подбородком в сторону папок, закатное солнце освещало ее лицо, и он увидел на ее подбородке светлые волосинки.

- Стараюсь... За такую работу надо платить `за вредность`. У шахтеров силикоз. А вы думаете, наши легкие от этой вековой пылищи в лучшем состоянии? `Пыль веков!` Романтика! Господи, какой бред!..

- Скоро начнем строиться. Новое современное здание. Кондиционеры, температурный режим, электронная вентиляция.

- И вы во все это верите? Вы же прожили жизнь, Надежда Францевна!

- Но нельзя же в вашем возрасте уже ни во что не верить!

- Я верю в то, что вижу. Слова же невидимы.

- Я буду у себя еще полчаса, - заключила она разговор и вышла.

`Да-а! Мюнхен! Как раз то, чт...

... я атомная война! Копайте бомбоубежище!..

Там, откуда звонили, раздался смех, какие-то веселые восклицания, и она поняла, что звонили из автомата, что их несколько в будке - подростков, вот так набирающих по ночам шесть любых пришедших на ум цифр, чтоб кого-то разбудить, позабавиться глупостью. В телефонной трубке пошли короткие гудки.

- А чтоб вас градом побило! - сказала Теодозия Петровна и уставилась на дверь Богдана Григорьевича, находившуюся напротив. `Почему же он не вышел на звонок? - подумала она, заметив свет в его комнате, сочившийся из щели под дверью. - Не спит же! Неужто выпил и заснул?` - Она сердито вздернула плечами и направилась к себе...

В три закончился фильм. Теодозия Петровна выключила телевизор и как человек, следующий всем правилам, выдернула шнур из розетки, затем сложила в ларец карты, расстелила постель. Но мысль о странном поведении Богдана Григорьевича не давала покоя. Теодозия Петровна вышла в свой коридорчик, через прихожую направилась к двери Богдана Григорьевича. Тихонько постучала. Но никто не окликнулся. Постучала еще раз, громче, подождала и осторожно открыла дверь. В полумраке комнаты, освещенной низкой настольной лампой с тяжелым матовым стеклом абажура, она увидела лежащего на полу Богдана Григорьевича. Лежал он, чуть повернувшись набок. Теодозия Петровна вскрикнула, зажала рот ладонью, словно испугавшись, что ее кто-то _т_у_т может услышать. Ей стало вдруг ...

... ицер, ушел с белыми в этот Харбин, а потом уплыл в Америку, там и помер. А сын его еще жив, в Америке, фермер, увезли его мальчонкой, он моложе Ульяны лет вроде на пять. Письма ей пишет. Редко, правда, так через год-два пришлет письмишко. За минувший год да за этот было письмо, как раз за неделю до Ульяниной болезни.

- А как его фамилия?

- Вот этого не знаю. Мне-то фамилии ни к чему.

- Марьян Зенонович, а что потянуло Бабичей в наши края? Может быть, какие-нибудь родственники нашлись тут?

- Ну что потянуло? Разве человек точно знает, почему ему другие места повидать охота? Там жили они на одном краю земли, а тут уже другой ее край. Интересно же, какой он, другой конец земли! А может, когда вернулись из-за границы, неуютно им стало на прежнем, родном месте, - со значением сказал он и взглянул на Сергея Ильича: понял ли тот, о чем речь. - А вот родни тут у них никакой не было, знакомых никого, не то что души кровной.

Это точно знаю. Сперва одиноко жилось им, пока не обзнакомились. Ульяна лаборанткой в поликлинике работала, а Антон бухгалтером на сахзаводе.

- Спасибо, Марьян Зенонович, - встал Сергей Ильич. - У меня к вам просьба: то, ради чего я приехал сюда, пока в стадии изучения, все проверяется, поэтому не хотелось бы, чтоб посторонние знали. Народ ведь у нас любопытный, любит такие новости, пойдут слухи. А дело при проверке может обернуться ошибкой.

- Это уж точно, что слухи любят у нас, ...