... сть?

Команда? Правильно, команда. Но не навек же. Что еще нужно? Любви? Не проговорись в команде, ребята засмеют. Да оглянись по сторонам, осчастливь кого-нибудь... Сколько писем ты получаешь, сколько красавиц смотрит на тебя, когда ты выходишь на лед? Губят, как говорится, широкие возможности твою личную жизнь.

Они подъехали к дому, машина остановилась.

- Приехали. Мне сюда, - Рогов вылез.

- До свидания, - сказал высокий печально.

- Спасибо, - добавил маленький.

- Счастливо, - Рогов закрыл и подергал дверцы. - Вы, наверное, есть хотите? Поешьте. Деньги есть?

- Есть, - кивнули они оба.

- Вот и сходите. Шутка ли, с раннего утра не ели. Так недолго и ноги протянуть, как вы в хоккей играть будете?

- Да что там мы играем, - улыбнулся с грустью маленький. - Так, балуемся.

- Все равно есть надо, - сказал Рогов, и они опечаленно направились в пельменную на другой стороне переулка.

Он смотрел сквозь широкие окна: мальчишки ставили на подносы тарелки, говорили о чем-то, медленно продвигались вдоль раздачи. Рогов стоял и смотрел. Он был рассеян и задумчив и не замечал уличной сутолоки вокруг.

Высокий вдруг увидел его и застыл, а потом толкнул товарища локтем;

оба ошалело уставились на стоящего за стеклом Рогова, потом бросили ложки и, подталкивая друг друга, кинулись к выходу.

Втроем они вышли на широкую улицу, по которой гулял холодный ветер и текла пестрая толпа. Рогов от...

... посторонились, страшась опасного соседа.

Дворец был как угрюмый крейсер среди легкомысленных посудин - яхт, шлюпок и прогулочных катеров, которые робко держатся поодаль.

Впрочем, Дворец и впрямь оказался здесь чужаком. По соседству вокруг всегда жили врачи, артисты, художники, адвокаты, университетские профессора, музыканты, для которых удобно было иметь под боком рестораны, театры, ателье, фотостудии и кафе, а магазины на торговой улице Прорезной влекли горожан и приезжих: многоликая толпа текла и клубилась здесь что ни день.

Киев - шумный город. Днем он сродни рынку - гул и разноголосица, звон трамваев, цокот копыт, неразборчивый гомон, автомобильные гудки, но больше всего в те годы киевляне любили патефон. Пестрая мешанина оперных арий, фокстротов, голосистых народных песен, томных романсов, сладких немецких песенок с трофейных пластинок, знойных танго и бравурных маршей висит и колышется над городом с раннего утра и до позднего вечера. Лишь к ночи, когда за открытыми окнами, на балконах и во дворах смолкают патефоны, в город приходит тишина. Она наполняет емкое пространство над улицами, где при свете дня кишмя-кишат звуки.

В душные ночи окна домов распахнуты настежь. Город спит, погруженный в безмолвие, как в темную воду, лишь шелест листьев на слабом ветру прокатывается из края в край - пробежит и замрет зыбко в ожидании дуновения.

В ночной час из большого серого здания на ...

... окна.

- Мы-ы-тя! - замычала радостно Сима и засмеялась счастливо. - Мы-ы-тя! Мы-ы-тя! - ликовала она, а Варвара всхлипывала и стонала, как от боли.

Митя не знал, в чем его мать должница перед Дарьей. Но Варвара знала...

Когда-то увела она, что называется из-под венца, жениха у Дарьи.

Увести увела, но не удержала, он канул однажды, как в воду, - по сей день.

Два дня Митя молчал, словно немой, подурнел, почернел лицом, два дня никуда не выходил, а когда Варвара по привычке вздумала его отчитать, сказал хмуро и твердо:

- Отвяжись.

Она едва не задохнулась от злости:

- Что?!

Но он не оробел, не потерялся, как прежде, а с той же хмуростью и твердостью сказал:

- Замолчи.

Она поняла: что-то переменилось.

Шла в нем скрытая напряженная работа, а потом вдруг он, как будто решился на что-то, встал и пошел к двери.

- Ты куда? - спросила Варвара. Он не ответил, она стала на его пути.

- Куда?

Он сказал непреклонно:

- Отойди.

До нее одним ударом, одним острым уколом дошло: как было, не будет, вся их жизнь теперь переломится.

Митя не раз и не два уходил по известной дороге, петлял и слонялся вокруг Выселок, - две деревни насмешничали: `Была у Варвары одна полоумная, теперь двое...`

Он весь высох, тосковал отчаянно, Варвара боялась, не заболел бы...

Хоть сама иди к Дарье, проси угомонить мальчишку. Полной мерой отдавала ей Дарь ...