... ая за обоими папашами, я с радостью отмечал испытываемое ими смущение. Своим взглядом я как бы говорил Гримальди: `Теперь вам известно, сколько мне лет?` Мне хватило наглости взглянуть и на господина Фу, и тот прочитал в моих глазах: `Как видите, я воспользовался вашими уроками!` Все шло как по маслу, и в какую-то минуту передышки я даже счел возможным посмеяться над судьбой и ее предупреждениями, не предназначенными для расы героев.

Но в мгновение ока из героя превратился в жалкого побежденного. Вошел инспектор и протянул комиссару пакет, вид которого весьма обрадовал господина Фу и господина Гримальди. В пакете оказались банковские билеты, комиссар показал их мне.

- Вам это ничего не говорит?

- Все банковские билеты похожи друг на друга.

- Но эти не совсем обычные, - ответил господин Гримальди с язвительным смехом.

Я пропал. Этот жуткий тип, вполне, между прочим, обоснованно не доверявший моему патрону, переписал номера купюр, которые я должен был отдать тому.

Билеты без труда обнаружились в казино. Обвинение располагало куда большим числом свидетелей, чем требовалось, среди крупье, `физиономистов` и инспекторов по играм, которые видели накануне, как я неосторожно обращался со своей фортуной.

- Ты заслуживаешь каторги, - с убеждением произнес мой патрон.

Несмотря на свои обширные познания по части преступлений, господин Сен-Ромен ошибся. Я был приговорен лишь к двум годам тюремного ...

... их сарказмов.

- И ты еще советовал мне соблюдать верность Лелии! Даже такая невинная девушка, как Женевьева, знает больше тебя! Либо ты несешь вздор, либо предаешь меня...

И уже ни с кем не советуясь, я решил не только не встречаться больше с Лелией, но и не обращать внимания на приметы. Разве нужны мне были теперь чьи-то советы? Закаленный жизненным опытом, любимый Женевьевой, я имел все основания считать, что будущее принадлежит мне. Просто следовало вести себя умнее.

Я решил, что поступлю правильно, попросив Женевьеву представить меня своему отцу. Важно было добиться того, чтобы он увидел меня в качестве жениха дочери до того, как узнает от досужих кумушек, что я тоже небезразличен к прелестям его любовницы. Женевьева была тронута моим порывом.

Едва господин Лефранк оказался в Париже, она тотчас поговорила с ним. И как потом сказала, тот проявил ко мне интерес, и было решено, что наша встреча состоится за обедом на следующий день.

Едва проснувшись в то утро, я ощутил какое-то смутное беспокойство.

Попробовал было читать газеты, как все, то есть слева направо, а не снизу вверх, интересуясь содержанием статей, а не вертикальным расположением составлявших их букв, но такой метод чтения, к которому я был непривычен, быстро утомил меня, и я вовсе отказался от чтения. Вплоть до одиннадцати часов я тщетно пытался победить страх, поселившийся во мне при пробуждении, не прибегая к помощи отвергнутой мною и осужд ...

... вложить обратно револьвер в его руку... Но тут я услышал возглас Женевьевы.

- Уже около двух часов! - сказала она, посмотрев на часики. - Мне надо домой.

Петля сети сжимается, и я тщетно пытаюсь из нее выбраться. Она хочет вернуться к отцу. Мне тоже надо туда. Но как снова проникнуть в дом, если она будет у себя в комнате, через которую я уже однажды без ее ведома вошел в дом? И что ей сказать, чтобы ее задержать? Сейчас она направится к двери и уйдет.

- Если ему уже известно о моем уходе, что он думает в эту минуту? - прошептала она.

Пройдет немного времени, и она все узнает. А я и вправду окажусь преступником, если отпущу ее, не предупредив, что ее ждет по возвращении домой. Следует немедленно воспользоваться одной из тех нежных фраз, которые так действуют на сердце. `Моя маленькая Женевьева, ты не знаешь всего. Будь мужественна...` Я следую за ней. Мне пока трудно говорить.

Слишком много света в коридоре, среди колонн коринфского шапито с акантскими листьями на фронтоне, которые, я уж думал, никогда не увижу.

На улице я заговорю с ней. Абсолютно невозможно не заговорить. Пусть будет, что будет!

Мы минуем вместе холл отеля, ночной портье подмигивает мне с видом соучастника. С такой улыбкой могла бы поглядеть на меня Судьба, если бы обладала человеческим лицом.

7

Глава седьмая

И случилось то, что на другой день меня арестовали. Когда позднее следователь не без иронии с ...