... нает - отец ему потворствует и всегда будет на его стороне. Вам с Себеком следует воспрепятствовать этому.

- Что толку? - пожал плечами Яхмос.

- От тебя с ума можно сойти, Яхмос, всегда ты так. Никакой твердости характера, словно ты не мужчина. Что бы твой отец ни говорил, ты сразу соглашаешься!

- Я очень уважаю отца.

- Правильно, и он этим пользуется. Ты же покорно выслушиваешь его обвинения и просишь прощения за то,, в чем вовсе не виноват! Ты должен, когда надо, возражать ему, как это делает Себек. Себек никого не боится.

- Да, но вспомни, Сатипи, что мне, а не Себеку отец доверяет вести хозяйство. Отец не полагается на Себека. Дела решаю я, а не Себек.

- Именно поэтому отцу давно пора сделать тебя совладельцем! Когда он уезжает, ты заменяешь его во всем, даже совершаешь жреческие обряды. Все делаешь ты, и тем не менее никто не считает тебя полноправным хозяином.

Этому надо положить конец. Тебе уже немало лет, а на тебя до сих пор смотрят как на мальчишку.

- Отец предпочитает быть единовластным владетелем, - с сомнением в голосе возразил Яхмос.

- Именно. Ему доставляет удовольствие, что все в этом доме зависят от него и от его прихотей. От этого нам и так нелегко, а будет еще хуже. На сей раз, когда он приедет, ты должен поговорить с ним самым решительным образом. Скажи ему, что требуешь узаконить твое положение и записать это на папирусе.

- Он не будет слушать.

- Заставь его слушать. О, если бы я была мужчиной! Будь я на твоем ...

... на другую, словно бусинки на нитку...

- И твоя жизнь была такой же, бабушка?

- В основном. Но теперь, когда я стала старой и большую часть времени провожу одна, когда я плохо вижу и с трудом передвигаюсь, я стала понимать, что, кроме жизни вокруг нас, существует жизнь внутри нас. Однако я уже слишком стара, чтобы сделать правильный выбор, и потому по-прежнему ворчу на свою маленькую рабыню, люблю полакомиться только что приготовленным, прямо с плиты, вкусным блюдом и всеми сортами хлеба, что мы печем, отведать спелого винограда и гранатового сока. Только это и осталось мне, когда ушло все остальное. Дети, которых я любила, уже все в Царстве мертвых. Твой отец, да поможет ему Ра, всегда был глуповат. Я любила его, когда он был малышом и только учился ходить, но сейчас он раздражает меня своей спесью и чванством. Из моих внуков я больше всех люблю тебя, Ренисенб... Кстати, а где Ипи? Я ни вчера, ни сегодня его не видела.

- Он очень занят. Отец поручил ему присматривать за уборкой зерна.

- Что, вероятно, пришлось по душе заносчивому мальчишке, - усмехнулась Иза.

- Теперь будет расхаживать с важным видом. Когда он придет поесть, скажи ему, что я хочу его видеть.

- Хорошо, бабушка.

- А про остальное, Ренисенб, молчи...

III

- Ты хотела видеть меня, Иза?

Ипи стоял с цветком в белоснежных зубах и, чуть склонив голову набок, нагло улыбался. Он, по-видимому, был весьма доволен собой и жизнью в целом.

- Если ты готов пожертвовать минутой твое ...

... уди ее мягкого, робкого сына, и боялась, что в один прекрасный день она вырвется наружу.

- Неужто никто не бывает таким, каким видится со стороны? - содрогнулась Ренисенб.

- Почему же? - улыбнулся ей Хори. - Вот мы с Камени, например, такие, какие мы есть. Камени и я, мы оба...

Последние слова он произнес многозначительно, и Ренисенб вдруг осознала, что стоит перед величайшим в ее жизни выбором.

-...мы оба любим тебя, Ренисенб, - продолжал Хори. - Ты должна это знать.

- Однако, - не сразу возразила Ренисенб, - ты не противился приготовлениям к моему замужеству и не сказал ничего, ни единого слова.

- Для твоей же безопасности. Иза тоже считала, что я должен держаться в стороне, проявлять безразличие, чтобы иметь возможность неотрывно следить за Яхмосом и не возбуждать у него неприязни. - И с жаром Хори добавил: - Не забудь, Ренисенб, что Яхмос много лет был мне другом. Я любил его. И уговаривал вашего отца взять его в совладельцы и облечь властью, какой он добивался. Ничего не получилось. Все это пришло слишком поздно. И хотя в глубине души я был уверен, что Нофрет убил Яхмос, я старался этому не верить. Я находил оправдания его поступку, даже если он его совершил. Он был мне очень дорог, Яхмос, мой несчастный, терзаемый уязвленным самолюбием друг. Потом умер Себек, за ним Ипи и, наконец, Иза... Я понял, что в сердце Яхмоса не осталось добра. Поэтому Яхмос и принял смерть от моей руки - он умер быстро и почти безболезненно.

- Смерть - всег ...