... о полосках отплясывали пляску святого Витта. На стене возле двери находился выключатель, и я нажал на него ключом. Желтые стены сомкнулись вокруг меня, потолок с кольцами концентрических кругов сдавил голову. Круг света падал прямо на лицо Люси, на ее серое, как глиняная маска, лицо, плавающее в луже черной крови. Ее перерезанное горло зияло, как пасть грифа.

Я прислонился к двери и немного отодвинулся от Люси, но смерть уже связала меня с ней крепче, чем любая церемония.

Одна рука ее была вытянута и возле распростертой на полу ладони сверкнуло что-то металлическое. Я наклонился и посмотрел. Это был ручной работы нож с кривым пятнадцатисантиметровым лезвием и черной деревянной рукояткой, украшенной резными листьями. Кровь застыла на нем пятнами.

Я переступил через тело и подошел к кровати. Она была точно такая же, как и в моей комнате. Зеленое покрывало было смято в том месте, где она лежала. Возле кровати стояли закрытые чемоданы. Я открыл один из них, пользуясь для этой цели чистым носовым платком, чтобы не оставлять отпечатков пальцев. В нем лежало аккуратно сложенное форменное платье медсестры, хрустящее от крахмала. Во втором чемодане вещи находились в полном беспорядке. Туда покидали без разбора клубок чулок, поношенное платье, несвежие блузки, нижнее белье, пачку журналов с любовными историями и альбом пластинок Эллингтона, завернутый в красную шелковую пижаму...

... ь. Он, казалось, пытался вырвать решетку из бетонных стен. При каждой своей неудачной попытке, он бросал слово низким капризным голосом:

- Черт! Черт! Черт!

Слова тяжело выпадали из его рта раз сорок или пятьдесят, в то время, как его тело дергалось и напрягалось, с яростью раскачиваясь из стороны в сторону. Потом он отошел от окна так же внезапно, как появился у него. Я наблюдал, как его тень медленно скользнула прочь по потолку, постепенно теряя очертания человеческого тела.

Я встал и прошел вдоль стены к окну первого этажа, в котором виднелся слабый свет. За окном тянулся длинный коридор со сводчатым потолком. Свет шел из открытой двери в дальнем конце его. Прислушавшись, я уловил какую-то музыку, слабое царапанье и постукивание джаза по крышке молчания.

Я обогнул дом, прошел мимо ряда закрытых дверей гаража, мимо теннисного корта, заросшего высокой травой, и запущенного сада, за которым никто не ухаживал. За ним местность уходила к крутому берегу, а тот обрывался в океан. Море, подобно железной гофрированной крыше, косо уходило к горизонту.

Я вернулся к дому. Между ним и заросшим садом находилось замощенное плитками патио, окаймленное ящиками с песком. Его столы и кресла заржавели и были засыпаны песком - старые реликвии умерших лет. Из окна с цветными стеклами падал свет. Джаз за стеной зазвучал громче, словно музыка к танцу, на который меня приглашали.

Окно не было з ...

... ницу. Получить бы скорее ответ по номеру мотора.

- Это машина Синглентона, - сказал я Брейку.

- Может быть вы и правы, - ответил он и вздохнул. - Что ж, видно, придется мне лезть вниз.

- Сказывается возраст? - заметил Хэлман. - Вам приходилось спускаться в дыры и поглубже этой. Я бы полез с вами, но я и так уже два раза был внизу. Я оставил там на страже своих мальчиков.

Я видел их, сидящих на валуне за разбитой машиной. В прозрачном воздухе все было видно ясно, как в телескоп, и по движению их губ можно было понять почти все, что они говорили.

Брейк перешагнул через низкий барьер и стал спускаться вниз. Я последовал за ним, точно придерживаясь его импровизированного извилистого пути и тормозя свой спуск с помощью ветвей деревьев. Когда мы спустились, то оба дышали часто и глубоко. Двое патрульных провели нас по берегу к обломкам машины.

Я встал справа от них. Капот, крыша и решетка радиатора имели такой вид, словно над ними поработала артель кузнецов. Все четыре шины были спущены, левая дверца повисла.

- Боюсь, что с ней уже ничего не сделаешь, даже если бы и удалось поднять ее наверх, - сказал патрульный.

Брейк круто повернулся к нему.

- Это никуда не годится. Я еще рассчитывал на ней прокатиться!

Он взобрался на верхнюю часть машины и отвел висевшую дверцу насколько возможно в сторону. Я заглянул в обгоревшую, залитую водой кабину. У лежавшей ...