... незнакомой короткой стрижкой. Соня вгляделась в свое, нет в Динино отражение, в ее глаза и взмолилась про себя изо всех сил:

- Дина, сестренка, ну почувствуй же меня. Это я - Соня! Я здесь, в тебе.

И вдруг лицо Дины в зеркале стало растерянным, она покачнулась и как-то неуверенно дотронулась кончиками пальцев до правого виска. Этот жест был очень знаком Соне: это был ее собственный жест. В этот момент Соню тронули за плечо, и все исчезло. Она открыла глаза. Над кроватью склонилась Полина Матвеевна с немым вопросом в измученных глазах.

- Ты крикнула, дочка?

- Знаешь, мамочка, - фальшиво оживленным тоном быстро заговорила девочка, - мне такой страшный сон приснился, - она увидела, как растет испуг в глазах приемной матери, - как будто меня вызвали к доске по математике, а я ничего не знаю, ну совсем ничего. Вот я, наверное, и вскрикнула во сне.

Соня не знала, удалось ли ей обмануть Полину Матвеевну, но глаза у той стали спокойнее.

- А я было испугалась, что ты опять...

- Да нет, мам, я уже и думать об этом забыла. Наверное, это все было из-за болезни, а ведь сейчас я выздоровела. Легко обмануть человека, который хочет поверить в обман. Соне не стоило большого труда убедить приемную мать в том, что у нее больше не возникает видений, тем более, что это было почти правдой. Контакты с Диной, хотя и не потеряли своей остроты и четкости, но случались теперь все реже и реже. Только однажды она еще раз испугала и...

... э могли, ударив концами пальцев между ребер, пробить грудную клетку человека и, зацепив изнутри за реб- ро, вырвать его наружу. `Все это возможно,говорит Фунакоши,- но при чем тут каратэ?!`.

Он вспоминал в своей книге, как еще совсем молодым человеком каждый вечер ходил совершенствовать свое мастерство к знаменитому мастеру Итозу, чья слава гремела по всей Японии. Сенсей сидел на балкончике второго этажа, выходившем во внутренний дворик, и смотрел, как его ученик во дворе отрабатывает выполнение формальных упражнений-ката. И пока выполнение одного ката не становилось безукоризненным, Итозу не разрешал переходить к изучению следующего. Иногда отработка одного упражнения длилась неделями, если его исполнение в чем-то не устраивало сен-сея. Уже под утро Фунакоши, совершенно измотанный, плелся по ночной Окинаве домой. Улицы тогда не освещались, и каждый японец, выходящий вечером из дома, вынужден был носить с собой собственный бумажный фонарь со свечой внутри. Но Фунакоши так уставал после нескольких часов занятий каратэ, что даже не в силах был нести свой фонарь в руках, и волочил его следом за собой за веревочку. Добравшись до своего дома, он спал как убитый, после чего спешил в школу, где преподавал в начальных классах. Соседи по кварталу, видя, как он возвращается под утро, качаясь от усталости и с фонарем на веревочке, были уверены, что юноша посещает каждую ночь увеселительные заведения и ...

... очень волновался за вас.

- Нормально долетели, без приключений. Китти немного перебрала у тебя перед отлетом, но сейчас приняла ванну и ожила.

- Как... как она отнеслась к твоему э-э... предложению?

- Нормально, как и положено деловой американке. Я оставляю ей дом и завтра уезжаю. Хочу поездить по стране. Начну с Калифорнии, потом, наверное, поеду во Флориду, оттуда в Техас. Попробую подыскать какой-нибудь бизнес по душе. Хорошо бы, конечно, взять Китти с собой, но она так привязана к своим здешним друзьям, что ни за что не согласится. Ее ведь хлебом не корми, дай только повращаться в обществе. Твое счастье, брат, что ты не женат и свободен, как птица. Ну ладно, будь здоров, Александр. Если будут нужны деньги, сразу дай знать. Я буду звонить тебе из каждого крупного города, в котором буду останавливаться. 0`кей?

- О`кей! - повеселевшим голосом ответил Майкл, потом после секундного колебания добавил:

- Передай, пожалуйста, привет Китти и попроси у нее от меня прощения за все. Я думаю, что она будет счастлива... теперь.

Попрощавшись с кузеном и положив трубку, Алекс поднялся на второй этаж, где в одной из спален он видел второй телефонный аппарат. Китти сидела на кровати, уронив руки на колени, и тихо плакала. Телефонная трубка лежала рядом с ней на тумбочке.

Подняв глаза на вошедшего без стука Алекса, она беспомощно улыбнулась и, стараясь сдерживаться, с трудом выговорила дрожащими губами: ...