... но, судя по всему, она на веревке спустилась по задней стене башни, прямо к реке, -- она и еще двое-трое ее людей. Вряд ли их было больше. Все укутанные в белое, чтоб сливаться со снегом. А тогда как раз и сверху валил снег, опять же им на руку. Ну, а дальше перешли по льду реку и еще миль шесть брели до Абингтона: это теперь наверняка известно, потому что там они взяли лошадей и поскакали себе в Уоллингфорд. Нет, какая женщина, Кадфаэль! Нужно отдать ей должное, согласись. Правда, когда удача на ее стороне, она становится невыносимой, но, Бог мой, как я понимаю мужчину, который готов идти за ней в огонь и в воду, когда удача ей изменяет!

-- Так-так, значит она и граф Фиц снова вместе, -произнес брат Кадфаэль со вздохом и покачал головой. -- Ведь еще и месяца не прошло с той поры, когда всем казалось, что императрица и самый ее верный и преданный сподвижник навеки отрезаны друг от друга и им уж в сем грешном мире больше не свидеться.

Еще в сентябре строптивую императрицу, укрывшуюся в оксфордском замке, заключили в кольцо осады, и королевское войско, постепенно сжимая кольцо, наконец захватило город, так что королю оставалось всего только набраться терпения и ждать, когда потрепанный в боях гарнизон Матильды начнет редеть от голода. И вот полюбуйтесь -- всего-навсего одна дерзкая попытка, одна зимняя ночь, и она вновь на свободе и вольна вновь собирать сво...

... проявляю неуместную поспешность, так на то имеются веские причины. Сядь и хотя бы выслушай меня, я расскажу тебе все как на духу и тогда решай сам.

Прежде чем сесть самому, Сенред со свойственным ему добросердечием помог Хэлвину устроиться поудобнее на широкой скамье со множеством подушек. Радуясь непредвиденной задержке (сегодня-то уж точно они никуда не пойдут), Кадфаэль расположился рядом со своим другом. Старый монах не был священником и на нем не лежала ответственность за принятие решения, поэтому он собирался в свое удовольствие послушать Сенреда и понаблюдать за ними.

-- Мой отец женился вторично в весьма почтенном возрасте, -- начал свой рассказ Сенред. -- Его невеста была моложе его на тридцать лет. В ту пору я уже был женат и моему сыну как раз исполнился год, когда у отца родилась дочь Элисенда. Дети росли точно брат и сестра. Их с малолетства было водой не разлить, а мы, взрослые, радовались тому, что им хорошо вместе. Знаю, я сам во всем виноват. Мне следовало заметить, как обыкновенная детская дружба преображается с годами в другие, более нежные чувства. Но мне и в голову не приходило, что подобное может случиться! Поверьте, братья, я ничего не скрываю от вас и не пытаюсь оправдать себя. Детям позволяли слишком подолгу оставаться наедине. Но поймите, беда подкрадывалась незаметно и постепенно, я был совершенно слеп, хотя все происходило прямо у меня перед носом. ...

... шком потрясенная и растерянная, чтобы как-то смягчить это известие. -- В кровати никого, и в комнате никого, и нигде в доме ее нет. И плащ ее исчез. Йехан сбегал на конюшню -- ее лошадь и упряжь тоже исчезли. Выходит, пока тебя не было дома, она сама оседлала коня и уехала тайком, совсем одна.

В первую минуту все будто онемели -- брат, жених, бедный влюбленный юноша, все. Пока они тут судили да рядили, вертели так и сяк ее судьбу, она сама решила действовать и сбежала от всех сразу! Да, даже от Росселина, и он, как и все остальные, стоял словно громом пораженный и не понимал, что происходит.

Сенред набычился и грозно взглянул на сына. Перронет, готовый заподозрить соперника в ком угодно, тоже впился в него недобрым взглядом, но было очевидно, что Росселин не причастен к этому безрассудству. С грустью подумал Кадфаэль о том, что еще прежде чем стало известно о смерти Эдгиты, ее таинственный уход из дому в поздний час и неизвестно какими причинами вызванная задержка не оставили камня на камне от всей непоколебимой решимости Элисенды. Никто не спорит, Перронет достойный человек и составил бы прекрасную партию, вот она и дала согласие, желая уйти с дороги Росселина и избавить его и себя от безвыходной ситуации. Но если эта жертва сулит только озлобление, опасность и вражду, а может, и гибель, тогда совсем другое дело. Элисенда подошла к самому краю, но в последний момент в ужасе отшатнулась ...