... ье взлететь над морем. Позади постепенно снижаются массивы зданий. Еще через несколько минут на виду остаются лишь мрачные очертания собора справа, а слева, на холме, возвышается силуэт Нотр-Дам де ла Гард с изваянием мадонны.

Рядом со мной сидит Лида и наблюдает за моими маневрами с крепнущим чувством уверенности.

- Вот он, пароход, - показываю я на темное пятно вдали, изрыгающее клубы дыма.

На деле мое внимание направлено в обратную сторону, где в любой момент может показаться быстроходный катер береговой полиции. Теперь все будет зависеть от удачи.

Спустя полчаса мы приближаемся к пароходу. На черной корме уже отчетливо видна надпись РОДИНА. Но хотя надпись эта звучит сейчас почти символически, я продолжаю бегло посматривать назад. Там, совсем еще вдалеке, показалась черная точка, движущаяся с внушающей опасения скоростью.

- Не нас ли догоняют? - спрашивает молодая женщина, поймав мой взгляд.

- Наверно. Но им не успеть.

- Как же вы вернетесь обратно?

- А зачем мне возвращаться?

- Так вас же в Болгарии будут судить!

- Посмотрим. Может, как-нибудь уладится дело.

Пароход уже рядом. На палубе столпились люди, они внимательно следят за нашими маневрами.

- Держите штурвал вот так! - приказываю Лиде.

Затем поднимаю руки и начинаю подавать сигналы. Через две минуты судно сбавляет ход. Я снова берусь за штурвал, чтобы подойти к кора...

... мения без конца перемалывать в мыслях всевозможные вопросы бытия.

- Верно, отвратительная привычка, - неожиданно соглашается американец.

- Почему? Мне кажется, эта привычка доставляет вам удовольствие.

- Только в том смысле, что помогает мне убивать скуку. Иные, нервничая, грызут ногти, а я думаю. Увы, думать куда опаснее, чем грызть ногти. И если бы думание доставляло удовольствие, я бы постоянно утопал в блаженстве. Мышление всегда анализ, а анализ - рассекание, умерщвление, то есть разрушение источника удовольствия. Если вы сядете и начнете думать о том, какие микроорганизмы копошатся в этой сигарете, какое гниение происходит в ней, вам ни за что не захочется подносить ее ко рту. Разве не так?

- Цель вашего мышления не познание вещей, а их уничтожение.

Назначение ваших хирургических операций не лечить, а умерщвлять. Вы сетуете, что в ваших руках одни только трупы, и не даете себе отчета в том, что эти трупы - дело ваших рук. Может, у меня получается несколько грубо, но...

- Почему? Напротив! - Сеймур великодушно машет рукой.

Но так как я замолкаю, он спешит заметить:

- Ваши попытки убедить меня абсолютно безуспешны, Майкл, и все же, должен признаться, ваши суждения доставляют мне истинное удовольствие, быть может, именно своей грубостью и наивной уверенностью. Это меня освежает, побуждает снова пересмотреть некоторые истины, которые я давно уста ...

... ого. Дрейк не оставит вас в живых, если решит, что вы ему больше не нужны.

Он молчит, давая мне время вникнуть в то, что сказал, потом переходит к сути дела:

- Будет верхом глупости, если мы, болгары, разрешим этому англичанину расправиться с нами...

- Раз вы ставите вопрос на национальную основу...

- Наше единственное спасение - выработать общий план, для осуществления которого и я, и вы будем одинаково необходимы. Нужно, чтобы это было нечто солидное, в противном случае шеф не одобрит.

- Да, это было бы идеально, - соглашаюсь я, рассеянно глядя на клочок задымленного неба над грядой прокопченных крыш за немытым окном.

- Так что не держите этот ваш план за пазухой, давайте обсудим его спокойно, - заключает Майк.

В эту минуту я улавливаю легкий шум в соседней комнате, что дает мне основание переменить тему:

- Там, кажется, кто-то есть...

- Это мой соквартирант. Не беспокойтесь. Он ни слова не понимает по-болгарски.

- А, ну хорошо.

- Предлагаю обсудить ваш план без проволочек, неизвестно, когда Дрейку вздумается снова вызвать нас.

- У меня нет никакого плана.

- Слушайте, - говорит Милев, стараясь сохранить спокойствие. - Вы не дурак, но и я не так глуп, как вы думаете. Я знаю, что у вас есть план. И еще знаю: вы поэтому разгромили мой план, чтобы подсунуть шефу свой. Но я могу поступить с вами точно так же, как вы со мной. Существует тысяча способов ...