... ему неприязненный взгляд и отошла к хирургам.

- Вы только послушайте, как бьется его сердце!

Я послушал. И подумал, что этому парню очень повезло, что у него такое сердце и что именно эта бригада врачей занимается им в этом госпитале. Если бы этот несчастный случай произошел на другом перекрестке, его сердце каким бы оно ни было хорошим, вряд ли сумели бы спасти его. его могли направить в госпиталь третьего ранга и он мог попасть в руки менее опытных хирургов.

- А потом,- продолжал Морисон,- Хенли купил яхту. Она стояла на якоре где-то в Конектикуте.

- Где это?

- Я полагаю, это в Райантоне. В восьмидесяти километрах отсюда. Он назвал свое судно `Веселый`.- Он вздохнул.- Вы знаете, сколько стоит содержание судна, даже маленького? А похоже на то, что `Веселый` имеет длину шестнадцать метров.

Я покачал головой. Я не знал, сколько может стоить содержание судна, да и не хотел этого знать. Я начинаю интересоваться проблемами богатых только тогда, когда они начинают покупать героин и бывает очень редко, чтобы богатый наркоман имел неприятности. А почему они могли бы у него быть? Ему не надо красть, чтобы купить наркотики, а богатая женщина не нуждается в промысле. Я думал об этих вещах, пока доктор распространялся о судах. Он был из тех людей, которым нужно набрасывать на шею петлю, чтобы избежать их пространных рассуждений. Он продолжал говорить на тему о страшной дороговизне изделий из кожи, картин, на морской транспорт. К...

... от руки. Вот потому то так хорошо и просматривается дерево. Я кончиками пальцев погладил дерево.

- Можно подумать, что это шелк,- сказал я. И тем же тоном прибавил:

- Где находится доктор Лион?

Иногда неожиданно заданный вопрос может застигнуть врасплох подозреваемого. Но не такого парня.

- Дорогой друг, откуда я могу знать, где она находится.

- Судя по тому, что я слышал, вы достаточно крепко связаны между собой.

- Да. Было время, но она стала слишком надоедливой. Я порвал с ней.

- Как это?

- Вот так. Я могу вам налить еще?

- Ну разумеется.

Он налил еще, на этот раз двойную порцию.

Я медленно тянул свое виски. Вне всякого сомнения у него был хороший товарищ в Тенессее. Я снова быстро осмотрел помещение: иногда поведение спокойное и молчаливое невольно начинает действовать на нервы собеседника.

На лбу у него выступает пот, цвет лица часто меняет окраску, от красного до совсем бледного. Он начинает облизывать губы и пьет много воды.

Но его лоб оставался сухим. Лицо не изменяло своей окраски и он не облизывал свои губы. Это не означало того, что он не был виновен. Он просто не испытывал ни малейшего угрызения совести или сожаления о том, что он сделал. Этот парень был крепкий орешек.

Я оттолкнул свой стакан.

- Вы позволите мне бросить взгляд на помещение.

- У вас, без сомнения, имеется мандат на производство обыска с целью обнаружения того, что вы ищете.

Он знал, что у меня ...

... Вы бы лучше убрали свою ногу от двери, - нервно заявила Форзич.

- А если я ударю вас по лицу?

Я услышал внизу сирену, пока что вдалеке. Старая дама в конце коридора, может быть и платила хорошую сумму, но зато она и имела на свои деньги.

- Нам лучше уйти, - сказал я крепче сжимая локоть моей вспыльчивой приятельницы.

- Иди, если хочешь, - возразила герцогиня. - Я всегда не могла терпеть рыжих любых оттенков. Мне кажется, что у меня появляется желание вырвать у нее одну или две пряди, чтобы выяснить собственный ли это ее цвет.

Сирена приближалась. Герцогиня крепко ухватилась за косяк двери. Я взял ее голову обеими руками, молча попросил у нее извинения и резко повернул ее через правое плечо.

- Ахх!!! - закричала она и выпустила дверь.

Я схватил ее тогда за правую руку, крепко сжал ее, а ее левый локоть прижал к своему правому бедру.

Я нажимал своим левым локтем на правый локоть. Это очень действующее средство, когда надо кого-нибудь заставить идти с тобой. Прохожие, в таких случаях принимают нас за друзей, идущих локоть к локтю. При малейшем сопротивлении, вы усиливаете нажим на руку. Так как кисть зажата в руке, боль у ведомого делается очень невыносимой.

- В дорогу, понятно? - сказал я.

Мисс Форзич стояла на пороге своей квартиры. Дрожащими руками она застегивала пуговицы своего странного платья.

Герцогиня не имела ни малейшего желания двигаться. Я понемногу стал сгибать ее руку назад и она двинулась с мес ...