... я уж у него `фирма`: Каштанов в послевоенные годы занимался ликвидацией вооруженных банд, и в том, что у нас сейчас фактически нет бандитизма, его немалая заслуга.

Для меня, да разве только для меня, Каштанов - профессор криминалистики, он не только знает все, что полагается знать начальнику угрозыска, - просто чувствует преступника, как гончий пес зайца. У него чертовская интуиция, которая редко подводит его. Кое-кто считает это талантом, но я и некоторые старые работники угрозыска знаем, какой колоссальной работой воспитан этот талант, какой опыт стоит за плечами Каштанова.

Итак, я смутился и говорю:

- Конечно, не раз плюнуть, но все же, на мой взгляд, и мороки большой не будет.

Каштанов только пожал плечами: мол, поживем - увидим. В это время задребезжал телефон, полковник снял трубку, выслушал сообщение, лаконично поблагодарил и, положив трубку на рычаг, повернулся ко мне:

- Все ясно, товарищ капитан, подпись Бабаевского подделана. Довольно ловко, но подделана. Стало быть, преступник воспользовался паспортом Бабаевского. Без паспорта он не мог снять машину с учета и продать ее.

Точнее, без двух паспортов: личного паспорта Бабаевского и технического - на его машину.

Да, ситуация для нас сразу прояснилась: вариантов может быть, конечно, только три.

Первый: Бабаевский погиб, и кто-то умело воспользовался его документами, чтобы прод...

... - Резонно. - Дробаха сжал и выпрямил пальцы. - Достали форму где-то тут, в Кривом Роге, и это нам предстоит выяснить. Однако продолжим. На трассе Москва - Симферополь преступники останавливают машину Бабаевского, убивают его, продают `Волгу` в Киеве и возвращаются обратно в Кривой Рог.

Тут Пашкевич узнает, что Коцко уезжает в командировку в Днепропетровск.

Это, вероятно. несколько путает ему карты, мне кажется, что он сразу хотел избавиться от свидетелей, но теперь должен ждать, пока Галина Микитовна вернется домой. Через неделю он осуществляет свой план, присваивает долю Медведя и, так сказать, заметает следы. Вероятно, так бы и случилось, если бы Хаблак не вышел на киевскую подругу Коцко и если бы Галина Микитовна умерла. Но случилось то, чего Пашкевич не мог предусмотреть. У Коцко хватило сил доползти до двери. Утром соседи почувствовали запах газа, вызвали милицию, `скорую помощь`. А Пашкевич, очевидно, следил за домом и узнал, что женщина не умерла. Что ему остается делать?

- Деру дать, - уверенно ответил Кольцов, - но ему некуда деться: у нас есть фотография, отпечатки пальцев...

- У него знаешь сколько денег! - сказал я. - И документами, должно быть, успел запастись. Ищи ветра в поле.

- Будем искать, - констатировал Дробаха. - И найдем.

Я тоже был уверен: найдем. В то же время я знал, какая тяжелая и неблагодарная работа - розыск опытного преступника. А этот Пашкевич к тому же умен и те ...

... нь не работает. Думали, что застанем ее дома.

Звонка не было, и Горлов постучал в обитую желтым дерматином дверь.

Никто не откликнулся, старший лейтенант постучал сильнее, лишь тогда послышалось какое-то шуршание, дверь осторожно приоткрылась, и в щель выглянула пожилая женщина в платке. Это была не Мария Сидоровна, той едва исполнилось тридцать, и Горлов спросил:

- Можем ли повидать Марию Сидоровну Сатаневич?

Видно, милицейская форма не встревожила старуху, наоборот, успокоила - она сняла с двери цепочку, вышла на балкон и приветливо ответила, приложив руку к сердцу.

- Очень извиняюсь, но Марички нет. Побежала на базар.

- А нам сказали, что она больна.

- Так это же Юрко, озорник! - всплеснула она ладонями. - Мы все перепугались: весь горит, дотронуться страшно... Слава богу, отпустило уже, и Маричка побежала на базар за курицей. Супы ему варить.

Всю эту информацию бабушка произнесла без остановки, и я подумал, что мы, ожидая Марию Сидоровну, сможем получить бесчисленное количество интересных и полезных сведений.

Я толкнул в бок старшего лейтенанта, и он совершенно официально сказал:

- Мы должны поговорить с гражданкой Сатаневич. Скоро вернется?

- Да скоро уже, скоро... - засуетилась старушка. - Очень прошу, заходите в комнату.

В комнаты вел длинный и узкий коридор, дверь слева была открыта, и я, воспользовавшись тем, что Горлов пропустил бабушку в ...