... на заказ. Светит луна, воздух почти теплый, как будто природа перепутала числа и решила, что начинается апрель.

Я подъезжаю к Опере, сворачиваю на бульвар Капр и вдруг замечаю, что нахожусь в нескольких сантиметрах от улицы Годо-де-Моруа (не путать с Моруа Андре из Французской академии).

Моя персональная киношка прокручивает восьмимиллиметровый фильм о деле Буальвана. Я снова вижу комнату консьержки, где мы сидели в засаде, человека за рулем тачки, то, как он снял девочку, как мы его преследовали, вижу драму на берегу...

Не знаю, какой полицейский инстинкт заставляет меня вернуться на место наших подвигов. Я поворачиваю на нужную улицу и тащусь по ней на смехотворной скорости. Увидев блондинку, меряющую шагами свои пятнадцать метров асфальта, я прижимаюсь к тротуару и подъезжаю к ней.

- Пойдем со мной, голубок,- мурлычет она таким тоном, от которого закружилась бы голова и у черепахи.

- У тебя плохо с зоологией, моя красавица,- говорю я, останавливаясь. - Я не голубок, а легавый.

Тут она меня узнает, и ее радость достигает размеров безумного ликования.

- О! Мой спаситель!

- Браво, дорогуша, ты лучшая физиономистка, чем фотоаппарат.

- Как приятно вас снова увидеть. Здорово, когда тебя спасает такой красивый парень. Мы не виделись с того случая на прошлой неделе...

Она виляет задницей, чтобы соблазнить своего спасителя.

- Чем вы занимаетесь?- воркует она.

- Я, как ты: ищу кли...

... льфредо должен за мной заехать в десять часов. Если он не найдет меня...

- Я ему позвоню и скажу, что мне нужны ваши свидетельские показания.

Сразу успокоившись, она предается безумной радости.

- Вы не обычный легавый. Вы такой замечательный человек...

Слушая ее болтовню, я возвращаюсь в контору, чтобы принять срочные меры.

Я оставляю ее в машине, наврав. что иду звонить ее парню.

Толстяк только что пришел и ворчит, узнав, что проведет часть ночи в машине, наблюдая за домом респектабельного буржуа.

- Ты сделал то, что я тебе велел?

- Да, ваше высочество.

- Тачку угнал легко?

- Да. Она тебя ждет.

- Ладно.

Я иду в соседний кабинет. Пакретт и рыжий Матиа обсуждают всегда актуальную тему: рак. Пакретт, штудирующий все медицинские журналы, знает тему досконально и читает своему коллеге настоящую лекцию.

- Ребята, есть работа,- вмешиваюсь я.- Слава богу, злокачественные опухоли на повестке дня пока не стоят.

- Как знать,- мрачно бормочет Пакретт.- У меня какая-то припухлость в горле.

-Играйте на скрипке, старина, это ее поддержит. Я взялся за дело, рассказывать о котором сейчас нет времени. Пакретт, вы возьмете машину и поедете в Булонский лес. Рядом с перекрестком дороги на заставу Сент-Джеймс и шоссе на Нейи увидите `203-ю`. Остановитесь на некотором расстоянии от этого автомобиля и никого, кроме меня, к нему не подпускайте. Понятно?

- Хорошо, комиссар.

- ...

... жет насторожиться. Лучше доехать до конца и подождать его наверху... Так я и поступаю.

На вершине я делаю несколько гимнастических упражнений, чтобы подготовиться к спуску, потом разминаюсь возле подъемника.

Проходит двадцать минут. Я смотрю на склоны. Бержерона там нет, как памятника Эйзенхауэру на Красной площади в Москве.

Проходит полчаса, потом час, а Бержерона все нет. Мое беспокойство усиливается. Что это значит?

Может, биржевик разбился при падении? Или отказался от своей прогулки?

Я жду еще тридцать минут, после чего начинаю головокружительный спуск.

Приехав вниз, я замечаю большое скопление народу. Все мальцы станции сгрудились вокруг Берюрье, лежащего на спине в снегу, как большая черепаха.

Мамонт ругается, как десять пьяных извозчиков.

Одна его лыжа лежит у него под задницей, вторая воткнута вертикально в снег. Он пытается встать, опираясь на палку, но это ему не удается, потому что острие означенной палки проткнуло его штанину и он буквально пригвожден к земле.

Наставнику юношества совсем не до смеха, тем более что выражения Берюрье относятся главным образом к нему. Толстяк называет его убийцей, дипломированным костоломом и поставщиком клиентов для клиник.

Я появляюсь вовремя, чтобы перевести его в вертикальное положение.

Он отряхивается, выплевывает снег, массирует поясницу.

- Ой, как мне плохо,- завывает мой доблестный подчиненный.- Я получил страшный ...