... т Белькомб-на-Му,- скептически замечает он.

Я молчу. В его голосе слышится что-то едкое и провоцирующее. Ой знает, кто я, и не скрывает от меня, что считает нынешних полицейских салонными шаркунами. Поэтому я предчувствую новые сарказмы и готовлюсь им противостоять.

- В мои времена подобное дело распутывалось в течение дня.

- Да?

- А как же иначе! У этого кандидата были враги, их легко установить. Один умело проведенный допрос - и я вам выдаю виновного.

- Враги политиков - не обычные враги,- возражаю я.

- То есть?

- Они не обязательно должны знать жертву. Они действуют по убеждению, а не по личным мотивам.

- Чепуха! - дерзко отвечает мне экс-унтер-офицер и заключает: - Заметьте, речь идет о кандидате от крайне левых. Невелика потеря! Я понимаю, что полиция закрывает глаза на подобные дела!

Я ошеломленно провожаю его взглядом и хватаю оставленную им газету. Это местный листок `Белькомбежской мысли`, Поскольку Белькомб-на-Му, являющийся супрефектурой департамента Сена-и-Эр (полагаю, это всем хорошо известно), находится всего лишь в четырех километрах от Сен-Тюрлюрю.

Там происходят частичные выборы по причине смерти одного из депутатов. На прошлой неделе кандидат от коммунистов был убит у себя дома тремя револьверными выстрелами в упор. Политическое преступление. Полиция с осторожностью занимается этим делом и до сих пор безрезультатно.

Я понимаю моих коллег. Мы не очень...

... зу.

- Отменим платные стоянки! Построим дороги, автострады, паркинги и мосты.

Кино будет бесплатным. Транспорт - тоже. Одним словом, PAF - это спасение!

PAF, белькомбежцы и белькомбежки, это единственное, за что вам следует держаться! Скоро PAF будет на всех устах и во всех сердцах! Да здравствует PAF! Да здравствует Белькомб! Вперед!

И он приканчивает вторую бутылку под неописуемый восторг публики.

ГЛАВА XIV

Я чувствую необходимость поприветствовать Старика, потому что следует относиться с уважением к вышестоящему, а кроме того, я хочу подтвердить, что не утратил интерес к Берюрье.

Он задумчив. Он низко кланяется маме, затем говорит мне, вяло пожимая мою превосходную, снабженную пятью пальцами, всегда готовыми к действию, руку, которую я ему протягиваю:

- Совершенно очевидно, мой дорогой, что ваш Берюрье уволен со службы с сегодняшнего вечера!

Как бы вы ни были ко всему готовы, подобная новость не может не потрясти, не правда ли? Ощущение такое, будто я получил прямой удар в солнечное сплетение.

- Послушайте, господин директор...

Я гляжу на удрученное лицо Фелиции. Что-то бормочу. Мой Толстяк уволен из полиции! Нет, я не могу этого допустить! Без Берю эта собачья работа ничего не стоит. Он - это радость, улыбка и, следовательно, немного душа этой работы.

К директору неожиданно обращается мама.

- Господин директор,- четко говорит она тихим голосом,- вы можете мне сказать, что я вме ...

... с ней. Я голоден, как людоед, но воздерживаюсь от пантагрюэлистекого заказа: это выглядело бы несерьезно.

В жизни никогда не следует упускать из виду психологическую сторону дела.

Неприлично заглатывать сочное мясо, когда собираешься очаровать сестричку, которая мучает свой желудок режимным грейпфрутом с ветчиной. Поэтому я, набирая очки, заказываю полужареное мясо. Она заказывает полбутылки минеральной воды, а я отваживаюсь на кружку пива. В этом есть какая-то новизна, разумность, что-то прогепатическое, если не эпатирующее.

И игра начинается. Наташа не сразу обращает на меня внимание, и напрасно.

Если существуют зрелища, которые полностью оправдывают деятельность братьев Лиссак28, ваш покорный слуга как раз и представляет одно из них со своим обволакивающим взглядом.

Сила моего взгляда такова, мой магнетизм настолько мощен, что красавица в конце концов поворачивает свою прекрасную русую головку в мою сторону. Нет надобности всматриваться в глубину ее зрачка, чтобы понять, что мои усилия не пропадают даром. Тут же я начинаю чувствовать себя очень хорошо и понимаю, чего мне не хватало в Белькомбе. Парижа! Парижа, с его пьянящим воздухом, его красавицами, его запахом... Расслабляющий отдых в Сен-Тюрлюрю привел меня к отупению. Здесь я вновь обретаю свой тонус, свою сущность и свою стремительность. Я подобен тем японским бумажным цветам, которые, будучи поставлены в стакан с водой, мгновенно ...