... (эта оплошность смягчается ревом двигателей), затем встает и направляется по центральной аллее летательного аппарата.

Он возвращается с удрученным видом.

- Вынужден тебя огорчить, Сан-А. Я не могу его узнать. Его можно было бы вычислить по чемодану, но, к сожалению, чемоданов с ними нет.

Я хмурюсь. Ситуация абсурдна. Мы летим в Японию, преследуя типа, о котором знаем лишь то, что он желтолицый, а таких среди пассажиров добрых полсотни. И я готов поставить замок снежной королевы против нефтяной вышки в Сахаре, что по крайней мере, у половины из них- черные чемоданы. Тоскливо...

- Кажется, тебе взгрустнулось,- жизнерадостно замечает Берюрье.-Все равно по кайфу смотаться в Японию. Тем более, так неожиданно и на халяву. После обеда недурно бы вздремнуть...

Он балдеет, развалившись в удобном кресле.

- Скажи-ка, Сан-А, ведь Япония находится слева от Мадагаскара?

- Слева, если брать от вокзала,-уточняю я.

Он удовлетворенно закрывает глаза. Я пользуюсь затишьем, чтобы прокрутить в башке всю эту свистопляску. Согласитесь, что у меня было не так уж много времени для того, чтобы пораскинуть мозгами. Еще этим утром я парил над Атлантикой, и вот...

Нужно навести порядок в этой чертовой истории. Итак, во-первых, агентство `Пинодьер`, извините, пожалуйста, `Пинодьер Эдженси Лимитид` теряет двух своих лучших сотрудников после того, как мадам Хелдер поручила им следить за своим мужем... Вдруг меня осеняет: ее муж...

... ей подружки, и я оставляю его на произвол секретарши.

* * *

А секретаршу уже вовсю охмуряет Берюрье. Вы можете смело смотреть на эту крошку под любым углом, она фотогенична по всей длине своих линий:

миндалевидный разрез глаз, район талии в форме Х и грушевидные литавры. Для того, чтобы они были перпендикулярны позвоночнику, ей не нужно становиться на четвереньки или надевать бюстгальтер из железобетона.

- Ваш друг на редкость хорошо для японца говорит по-французски,- замечает она.

Толстяк адресует мне красноречивый взгляд за ее спиной, и я прихлопываюсь. Выйдя на улицу, он объясняет мне:

- Из-за своей желтизны я сказал ей, что - местный, ну, сам понимаешь. Она уверяла меня, что я похож на японского актера Ниш-тяк-вна-туре. Прикольная кликуха, да?

Окрыленный счастливыми мгновениями, проведенными наедине с красоткой секретаршей, он безудержно тараторит:

- Но я не стану спешить с заявлением о том, что мне удалось покорить эту сияющую вершину.

- Ты прав, не стоит спешить, иначе ты рискуешь угодить в пропасть забвения.

-Ну и ну! Не хватало, чтобы ты начал выражаться, как японцы!

На этот раз, вместо того, чтобы искать такси, я иду в агентство `Хертц` и беру напрокат машину. Это замечательный Катчеворно- последний писк автомобильной моды. После этого я направляюсь я Кавазаки. Мы проезжаем богатые кварталы, затем менее богатые, и, наконец, бедные и совсем бедные, п ...

... - Да, и я горжусь им! Жаль, что его не занесут в книгу рекордов Гинесса!

Берю ликует:

- Знаешь,- говорит он.- Здесь я за один час узнал о любви больше, чем за всю свою жизнь, несмотря на то, что моя Берта в постели тоже - не снеговая баба и не египетская мумия под гусеницами трактора. Она знает такие штучки, которых ты не найдешь в Лapycce1. Но по сравнению с этими лапочками, она столь же темпераментна, как тяпка на прополке сорняка! С этих пор, когда я буду выполнять свои супружеские обязанности, мне не придется ломать голову над тем, чем бы ее удивить!

Он умолкает, так как появляется делегация юных гейш. Они преклоняют перед нами колени, а самая старшая из них, некая Лю-Ткни-Ню, вручает мне маленький цветок лотоса из золота, а Берю - серебренный цветок сурепки. Люлю объясняет мне, что у них это является высшими наградами за достижения в области любовных утех, которые учредила их организация.

Цветок лотоса до сих пор вручался лишь трижды: два раза-посмертно, так как награжденные скоропостижно скончались в одночасье, в третий раз-заочно некому Ай-Болиду, который получил сию награду, будучи в звании почётной гейши. Что касается `серебренного цветка сурепки`, то это более распространенная награда, что отнюдь не умаляет ее достоинства. Толстяк, находящийся на седьмом небе от счастья, куда он вознесся без помощи лифта, клянется никогда не расставаться с ней.

Я возвращаюсь к изголовью нашего ...