... ласила Эктора...

Я морщусь. Во-первых, потому, что мне придется тащиться в банк, чтобы снять со счета бабки, хотя я с куда большим удовольствием сходил бы с малышкой горничной в кино и пощупал бы ее в темноте... Во-вторых, потому, что я на дух не выношу Эктора и для меня воскресенье в его обществе - похороны по первому разряду...

Эктор - двоюродный братец Фелиси, а мне, стало быть, приходится еще более дальним родственником. В семье известно, что он в свое время был влюблен в мою старуху и так и не женился из-за этой неразделенной любви... Да и теперь, когда он разговаривает с Фелиси, у него такой вид, будто он позирует для рекламы слабительного... Он делает глазки пуговками, что невероятно раздражает меня. Он высокий, тощий, лысый, беззубый и всегда ходит с тщательно уложенным зонтиком и подпиской на `Рустику`... Представляете себе, да?

Меня трясет от мысли, что я мог быть сыном этого урода, потому что он наградил бы меня той еще на-следственностью! От этого можно было бы уйти в монахи!

Однако, поскольку я хороший сын, я убираю свою гримасу.

- Ладно, ма, раз ты на мели, я съезжу в банк. Сколько тебе нужно?

- Решай сам,- покорно отвечает она. Я целую ее.

- Я завтра приготовлю курицу,- обещает она. Она знает, что я терпеть не могу Эктора, но обожаю курятинку.

- Ты классный человек!- уверяю я ее.

И это чистая правда, можете мне поверить!

Я вывожу мою тачку из гаража в глубин...

... - Ему плохо.

Голоса распространяются, как лучи, звенят, будто хрустальные колокольчики.

У меня еще хватает мозгов, чтобы подумать: `С тобой что-то не то...`

Надо мной склоняется чье-то лицо, меня берут руки, укладывают на пол.

Мой котелок, не паникуя, продолжает давать мне полезные советы: `Ты сейчас сдохнешь, если ничего не сделаешь... Врача... Медэксперта!`

Да, должно быть, это смерть: эта ватная неподвижность, это яркое пламя внутри, эта необыкновенная легкость, полная отстраненность...

- Он что-то говорит!- произносит голос.

- Замолчите!- обрывает другой голос.- Что он говорит?

Третий, прерывистый и вялый, шепчет:

- Доктор Андрэ, полиция...

Этот третий голос принадлежит мне, но я узнаю его не сразу, и мне кажется, что он не имеет со мной ничего общего. Впрочем, я сам не имею ничего общего с миром живых.

- Он сказал `доктор Андрэ, полиция`!

- Надо вызвать `скорую` и полицию. Он повторит им свои слова.

- Вы не думаете, что он пьяный?

- Нет, он был совершенно нормальным, когда вошел сюда, и почти не пил.

Это верно, когда я вошел, я был нормальным.

- Это приступ?

- Несомненно.

Приступ! Приступ чего? Сердца?

Время идет, утекает. Я проваливаюсь, погружаюсь... Но какое великолепное кораблекрушение! Я уже ничего не соображаю... Я... Все, конец!

Музыка, шум, розы: жизнь.

Я открываю глаза и вижу полицейские формы. Блестят пуговицы. Я смотрю по сторонам ...

... опрос медленно погружается в глубины его интеллекта, как поплавок вашей удочки в воду, когда крючок заглотнул линь.

Он измеряет его, взвешивает, наконец заявляет:

- Никогда не замечал.- И добавляет:- Может, моя хозяйка заметилаЖермен!- орет он во всю глотку.

Его половина такая же представительная, как и он сам. Настоящая половина... Очаровательная женщина с приветливой улыбкой.

- В чем дело?- интересуется она. Муж собирается повторить ей мой вопрос, но, сочтя его слишком нелепым, отказывается от этой мысли. В разговор вступаю я:

- Я из полиции и хотел бы узнать, были ли у мадемуа-зель Бужон, подруги Парьо, золотые зубы или зуб?

Она меньше ошарашена, чем ее благоверный. Дамы понимают нелепости.

Она размышляет.

- Нет,- говорит,- не думаю.

- Коренной... Коренные плохо видно...

- Когда они золотые, а человек смеется, их видно же хорошо, как и все остальные. У нее их нет.

- О`кей.

Значит, несмотря на слова Бужона, в топке сожгли не его дочь... А кого?

- У вас есть жетон для телефона?

- Даже два, если хотите,- острит хозяин.

- Точно, дайте мне два.

Войдя в кабину, я сначала звоню Мюлле.

- А, это ты!- говорит он без малейшей нотки энтузи-азма в голосе.

- Да... Ты узнал что-нибудь от своего бойскаута?

- От Шардона?

- Да.

И я цежу сквозь зубы: `Каждый осел имеет право на свой чертополох...`

- Чего?!- орет он.

- Это я сам с собой.

- Браво!

Он вот ...