... , как из руин.

На бойких, подкованных ножках, в коротком, черной кожи, блестящем платье шла Люба, шла, шла, вышла на перекресток, бросила взгляд на светофор, плывший по воздуху, подобно сигнальному огню невидимого крейсера...

Потопталась, прислушиваясь...

Из далекой, просторной, как степь, тишины подымался едва лишь твердеющий автомобильный звук.

Решившись, перебежала дорогу и тотчас, с запоздалым испугом, почувствовала, как пронеслось у нее за спиною массивное стальное дыханье, пахнуло газолиновым чадом, а спереди подхватили ее в тесный дружеский круг чьи-то находчивые объятия.

`Оп!` - крякнул Коля, ибо это был именно он.

Но двинула дама плечами, и пали оковы.

`Люба!` - изумленно вскричал Коля.

`Коля!` - только и вымолвила она.

Туман начинал уж таять.

Розовое, морозное солнце всходило над далекими, рафинадными миражами высотных зданий, с каждым шагом, с каждым рассеянным тактом их согласных шагов вздымаясь все выше и выше, будто б они вращали ногами Землю навстречу новому дню, - излишне символическая и даже несколько корпулентная, `тучная`, надо признать, метафора сия сопровождала Колю какое-то время, покуда они не обогнали ее - вернее, не потеряли из виду, свернув, наконец, под арку ворот - старинную, едва ли не крепостного избыточного зодчества, с каким-то чи мхом, чи шерстью, с какой-то грибной прозеленью на сырых, древних кирпичах, и - очутились в каме...

... большими. Каждый тираннозавр был ростом с пятиэтажный дом.

И были они просты, как воздух, и одиноки, как смерть. Единственным занятием тираннозавров была любовь. А поскольку любовь вещь простая, словно мычание, то тираннозавры никогда не мылись, были политически безграмотны, и ходили всегда только голыми, ибо они гордились своими половыми атрибутами. И небо над ними висело белое-белое, как потолок, ибо они не знали, что такое ветер.

В общем, жили они, не тужили, как говорится, ели ананасы да рябчиков жевали, как вдруг, откуда ни возьмись, появились у них на планете странные существа. Впрочем, что значит `вдруг`? И раньше, бывало, мелькали они из-под земли, и вели они подпольный образ жизни.

Поначалу тираннозавры не обращали на них особого внимания, даже стипендию платили, хотя те, в целях борьбы, испускали стойкий аммиачный дух, отчего тираннозавры, существа нежные, чихали и валились в богатырских позах, и не сразу приходили в себя. Однако, случилось так, что в скором времени эти подпольщики расплодились настолько, что оккупировали всю головную, спинную и грудную часть суши, так что глупым тираннозаврам пришлось мигрировать в северо-западный проход, а затем и вовсе переселиться под воду, где единственно еще сохранился неиспорченный воздух.

Самой большой загадкой для бедных тираннозавров навсегда остался вопрос о том, как же эти подпольщики умудрялись размножаться, ибо не было у них ни лица, ни г...

... на коленях у голой языческой богини; Роберт Фрипп с Биллом Брафордом; глиняный человечек с невероятно большим пенисом, ну и всякое еще.

На стене -- рисунки Мамая, постера: Мик Джаггер, Дэвид Боуи, Джон Леннон.

Мамай, Вощик, Хачик -- сидят, пьют.

Долго пьют. Базары, базары... Волны дыма сигаретного -- висят, пошевеливаются иногда, точно во сне.

Хачик (еле лыка вяжет):

`Гля, -- Вощику он говорит, -- гля, шо дядя Хачик можэт...`

Пытается сделать на столе `крокодил`. Стол с грохотом разваливается на составные. Стекло лопается пополам. По полу прыгают пустые бутылки. Волны дыма испуганно мечутся по комнате. Хачик храпит среди обломков, сунув голову в ящик со всякой дрянью.

`Ты помнишь, Вовчонка, -- говорит Мамай, -- помнишь, у Чжуан-цзы есть такое... Приснилось ему однажды, что превратился он в бабочку и летает над полем. А потом он проснулся и не знает, то ли ему снилось, что он бабочка, то ли, наоборот, бабочка он, и только снится ему вся эта жизнь человеческая...

Знаешь, когда умерла Лана, я тоже решил умереть. И вот однажды я выпил люминалу и умер... И как ты думаешь, кого я встретил на том свете? Я увидел там двух клоунов -- рыжего и белого... Представляешь, два клоуна -- рыжий и белый -- сидят и играют в человечки, играют, играют, играют... А ведь мы с ней, ты не поверишь, Вовчонка, -- ни разу! Не поверишь, ни разу не были мы близки... Мне теперь только кажется э...