... зана, спросите на кухне, успеют ли?

Потом он поднялся к себе, принял ванну, как-никак намотал за сутки более двух тысяч верст, взял аспирин (все-таки здесь странные люди, подумал он, `взял самолет`, `взял метро`, `взял аспирин`. Все берут, берут, когда отдавать успевают?!), закапал в глаза мультивитамины (ложь прекрасна;

великолепно известно, что эти капли никакие не мультивитамины, а возбуждающее средство, форма наркотика, можно получить только по предписанию врача) и начал переодеваться к ужину...

- Ах, Женя, - пророкотал Федор Федорович, подвинув стул поближе к камину, громадному, сложенному из грубого камня, стиль Кастилии или северной Шотландии конца прошлого века, - какое счастье быть беспамятным, не знать, сколько нам лет, не ведать, где наши родные. Если б помнить только радостное, если б забыть, где ныне наши отцы, друзья, подруги...

- У тебя какая пора самая счастливая?

- Детство, конечно же... Да ведь и у каждого так.

Вспомни, как Лев Николаевич писал про волшебную зеленую палочку, про брата Николеньку, про доброго Карла Ивановича... `Guten Morgen` (11), Карл Иванович`, - за одной фразой весь дух прошлого века встает... Ты, кстати, знаешь, отчего соловьи ночью поют?

- Нет.

- О, это поразительно... Они, знаешь ли, оттого заливаются, что полны беспокойства, как бы самочка не уснула, развлекают ее, покудова она птенцов высиживает, а то ненароком выпадет, сонная, из гнезда, тогда конец, гибель рода, катастрофа, disaster (1...

... традал истерией; язва была, инфаркт был, печенка ни к черту, но голова работает; просто ты боишься причинить кому бы то ни было боль, и это оборачивается против тебя; но где же Степанов; наверное, в кафе, завтракает; он сейчас вернется, надо ждать; я вчера неверно вел себя с Золле, я должен был поддержать Митю; ах, как это важно - открыто определить позицию, нельзя примирять, арбитр - это одно, а примиритель - совсем другое; если бы я сказал: `Золле, разве можно не доверять друзьям; давайте будем звонить вашим немцам`, - все могло сложиться иначе; Степанов был прав, когда предлагал ему это, а я тыркался то к Золле, то к Мите, и это обернулось разрывом; никаких документов Золле не прислал, а я отчего-то был уверен, что они будут у меня в номере, когда вернусь, я поэтому пил, оттягивая время возвращения в `Кларидж`; что если Степанов пошел пешком на Нью-Бонд стрит?

Вполне логично, новый город, так интересно посмотреть его, бродит себе по улицам, разглядывает прохожих; он в Цюрихе часами просиживал за столиком кафе на улице, пил воду, курил, а потом возвращался ко мне и часа два бормотал на свой маленький диктофон, но совсем не про то, что видел, а про мужчин и женщин, про то, что любовь и справедливость - совершенно разные вещи; если ребенок говорит отцу, что защищает его, когда бранит мама, то это еще не есть любовь, это естественное право человека на честность, нельзя белое называть черным; Достоевский сочинял характер, который мир признал русским, а ...

... клеточку`, мистер Грибл; и эту наводку имел от фола.

Потом вынесли Врубеля.

- Полотно русского художника Врубеля, - объявил ведущий.

- Масло. Сто на семьдесят три. Живописец тоже малоизвестен на Западе, судьба его в чем-то подобна трагической судьбе великого Ван Гога. Цену, назначенную к торгу, мы определили в две тысячи фунтов... Две тысячи...

Степанов посмотрел на князя; тот сидел недвижимо.

- Две тысячи фунтов... Две тысячи фун... - взгляд метнулся в угол зала (там сидел Грибл), - двадцать одна сотня, двадцать две сотни, двадцать три сотни, двадцать четыре сотни, - Степанов снова посмотрел на князя, оглянулся; в торговлю включился кто-то еще, но, кто именно, понять не мог, человек был виден только ведущему, - двадцать пять сотен, двадцать шесть сотен, двадцать семь сотен, двадцать восемь сотен... двадцать восемь сотен... - палец с деревянным наперстком поднят; сейчас все будет кончено, что он медлит?!

Степанов резко обернулся к Ростопчину, тот шевельнул указательным пальцем, ведущий, смотревший, казалось, в другую сторону, сразу же заметил его жест, взглянул на князя, к нему тут же подошел один из служащих `Сотби`, передал карточку; надо заполнить: имя, фамилия, адрес;

Ростопчин сидел по-прежнему спокойно, ни один мускул лица не дрогнул, маска, как у Софи-Клер, только чуть подергивалась верхняя губа; заметить это можно было в том случае, если очень внимательно присмотреться.

- Двадцать девять сотен, три тысячи, тридцать одна со ...