... ем не дебил, и анфасом не выродок - такая вот редкость.

Выбрала юношу, сказала ему просто: ты мне нравишься. Спрыгнула с высоченной сцены, прошлась по головам, отдавила кому-то хвост, схватила моложавого за руку. Увлекла к выходу. Вышли они в ночь, сели в синий BMW романтичной девушки и поехали по своим делам.

И вышел старец. Представился пред почтенной публикой. Поклонился ей до земли. Отшвырнул старенькие гусли, скинул жаркую куртяшечку, прочитал ностальгическое.

Россия - родина слонов

И ясноликих патриотов,

Полузабытых сладких снов

И добродушных идиотов,

И настежь северным ветрам

Дверей почти всегда открытых,

Где все, чего уж нету там.

Обитель мудрости испитой,

Тебя так трудно позабыть,

Любя грозу в начале мая,

Уж коли выпало здесь жить,

С другой землей не изменяя.

Зал притих. Старца вежливо проводили до катафалка.

И пошла плясать губерния!

Вот тебе, бабушка, и Юрьев день.

Вот тебе, дедушка, и восьмое марта.

Вот тебе, справедливый, и коза ностра.

Вот тебе, девочка, и первый минет.

Вот тебе, бандит, и первая ходка.

Вот тебе, Иммануил, трансценденция.

Вот тебе, Чубайс, приватизация.

Вот тебе, Гаутама Шакья Муни, реинкарнация.

Вот тебе, мужик, сермяжные грабли.

Вот вам, товарищ Чернышевский, народная долюшка.

А затем началось. Многие сошли с ума на конечной и не вернулись.

Меньше народу - больше кислороду, как поговаривал хан Кучум. Больше н...

... ты все-таки что-то знал. Мы пока не знаем, в каких формах твое знание поможет нашему делу, но уверены, что поможет. Мы берем тебя в сотрудники. Видишь ли, позитивный исход нашей работы необычайно важен для тебя, куда важнее, чем для любого из нас. Для нас это важная, но работа.

Для тебя это больше, чем вопрос жизни. Поверь мне, что бывают такие вопросы и один из них решается вокруг тебя. Я хочу, чтоб ты думал над полученной сейчас информаций. Думал день и ночь, с единственно возможным перерывом на сон. То, что ты делаешь - я имею ввиду опись жизненных фактов и размышлений - очень правильно, нужно и своевремено. Это очень близко к тому, чем занимаемся мы и чего хотим от тебя. Поэтому, кстати, мы дали тебе блокнот: вдруг начнет думать. Ты что-то начал делать, и в комиссии к этому отнеслись одобрительно. Если сомневаешься, стоит ли делать дальше - продолжай, это приказ комиссии.

- Так где я? - застенчиво поинтересовался Смурнов.

- Я представлю модель, - сказал многословный. - Ты, разумеется, знаешь легенду о Страшном Суде. Все слышали и ты слышал. Конечно, ты имеешь неверное представление. То есть ты ожидаешь от Страшного Суда чего-то другого. Но ничего другого не найдешь. Все есть как есть. И для тебя не будет иначе. Для других было иначе. И впредь будет по-другому. Но это зависит от других, а для тебя все будет так, как началось сейчас. Это твой Страшный Суд. Но он имеет одну особенность. Она связана с тобой,...

... чник же, не хухры-мухры. Оксана со второй парты, корявая и оттого всезнающая, уже выводила график. Не хухры-мухры по-прежнему мялся у доски, запутавшись с местом второго корня. Ему светила сомнительная дробь с фантастическим знаменателем. Ступочкин замер и смотрел, напоминая облезлого барса в засаде. Говорят, что если барса перед прыжком подергать за хвост, тот в своей сжатости не заметит. Так и Ступочкина можно кусать в этот миг за ляжку, математик не шелохнется...

- Знаешь, где ошибка? - торжествующе спросил он.

- Да нет пока, - застенчиво признался хухры-мухры.

- А вот где, - сказал долгий унылый математик, и показаол.

- А у меня с ответом сошлось, - сообщила не в меру радостная корявая.

- Молодец, Оксана.

- И у меня, - сказал Леша через минуту.

- Четыре, Смурнов, - вздохнул он.

Леша вернулся за большую белую парту, третью от доски, в солнечном ряду у окна. Сосед Женя упоенно рисовал чужим карандашом, раскрыв смурновскую тетрадь на предпоследней странице. Под его рукой возникало странное: с лапами, рогами, в штанах. Глаз был готов упасть, торчащий хвостик завинчивался как надо.

- Это ты, - сообщил шепотом Женя.

Леша не заплакал, потому что при всех нельзя.

- Дай свою тетрадь, - сиротливо попросил он.

Загорелый раздолбай Женя весело протянул троечные листки. Леша распахнул их и начал возить стержнем по бумаге. Возникали контуры чего-то массивного. Квадратное лицо украсилось вызы...