... тенках руками, надсаживалась:

- Вы что, оглохли? Не слышите, как надрывается малышка?

И вот сейчас Монд шел по улице. Чуть ли не с ужасом он смотрел на прохожих, которые задевали его, на темные, спутывающиеся в бесконечности улицы, полные незримой жизнью.

Около площади Бастилии Монд перекусил - помнится, он пересек наискось Вогезскую площадь - в маленьком ресторанчике с бумажными салфетками на мраморных столиках.

- Завтра!

Потом прогулялся вдоль Сены. В этом он тоже непроизвольно выполнил давным-давно установленный ритуал.

Но еще оставались стыдливость, неловкость. Он действительно был новичок. Чтобы сделать все правильно, чтобы дойти до конца, ему следовало спуститься по каменной лестнице к воде. Каждый раз, переезжая утром через Сену, он бросал взгляд под мосты, чтобы оживить старое воспоминание еще тех времен, когда учился в коллеже Станислава и для прогулки ходил туда пешком; под Новым мостом он увидел двух стариков неопределенного возраста, всклокоченных, грязных, словно неухоженные статуи; они сидели на груде камней, один жевал хлеб, другой обматывал ноги полотняной тряпкой.

Монд не знал, который час. И ни разу не задумался об этом с тех пор, как вышел из банка. Улицы опустели. Автобусы проходили все реже. Потом появились толпы людей, которые громко разговаривали - должно быть, из театров и кино повалила публика.

По его понятиям, ему следовало найти какую-нибудь простенькую гостиницу вро...

... жны знать: я ничем не обязана Жану. Напротив! Время от времени я заходила в `Красный шар`. Как посетительница. У меня там остались хорошие друзья. Но я вела себя строго, можете мне поверить.

Тогда-то я и встретила Жана. Он служил в скобяной лавке, но сначала фанфаронил - он, мол, из высших кругов. Все, что зарабатывал, уходило на одежду и выпивку. Да и красивым его не назовешь.

На свою беду, я попалась. Не пойму, как влюбилась. Сначала он говорил, что покончит с собой, если я отвергну его предложение, устраивал мне сцены по любому поводу.

Он был такой ревнивый, что я не решалась выходить из дома. Он ревновал даже к моему другу, и жизнь стала просто невыносимой.

`Вот и хорошо! Мы уедем, и ты будешь принадлежать только мне`, - твердил он.

Но я-то знала, что он зарабатывает всего две тысячи франков в месяц и часть должен отдавать матери.

Так вот, он добился чего хотел. Однажды вечером пришел весь бледный.

Я была со своим приятелем. Он вызвал меня через привратницу, которая жила на первом этаже.

`Мадмуазель Жюли, не могли бы вы спуститься на минутку? `

По его виду привратница тоже сообразила, что дело серьезное. Он стоял в коридоре. Как сейчас вижу: торчит у вешалки, в свете цветного фонаря.

`Он у тебя?` - процедил Жан сквозь зубы.

`Что с тобой? Ты в своем уме? `

`Сейчас же спускайся. Мы уезжаем`.

`Уезжаем?` `Возьми что можешь. Поезд в двенадцать десять`.

И совсем тихо - от него пахло спиртн...

... - Записано, мсье.

И Дезире протянул карандаш, чтобы хозяин подписал накладную в отрывной книжке.

- Так еще и в историю влипнешь!

Г-н Додвен направился в зал к г-ну Рене, и они зашептались о чем-то возле выхода.

Жюли, подняв глаза к небу, положила ногу на ногу и подергивала левой, показывая Дезире, как ей все надоело. Влетел, словно ветер, официант, схватил две пустые бутылки от шампанского в корзине под столом.

- Воспользуюсь, пока те, кто потрезвее, в туалете.

Посетителей ослепляли огни. Весь трюк видели только танцовщицы. Две бутылки присоединились к уже выпитому клиентами, и Дезире спокойно поставил два маленьких крестика у себя в книге.

Он задавался вопросом, что же станет с его бывшей женой. Когда она была совсем юной девушкой, родители из-за ее ангельского вида называли ее Бебе. Императрица, разумеется, не оставила ей денег. Такие женщины никогда не думают о завещании.

Теперь он ничуть не сердился на Терезу. Но и не прощал. Надо ли?

- Счет на девятый столик! - прокричал в приоткрытую дверь метрдотель.

Посетители с девятого столика уходили, все шло к концу. Девушка-гардеробщица ждала с вещами позади клиентов. Молоденькая, свежая, в черном блестящем платье, с темно-красной лентой в волосах - ну прямо куколка, игрушка! - она была невестой парня-колбасника, но г-н Рене вынудил ее спать с ним. Дезире подозревал, что девушка спит и с хозяином, но она была такая скрытная, что узнать правду ...