... ть лицей, где буду сдавать экзамены на бакалавра. Большой сарай. В Канне лицей намного лучше.

Он смолк в нерешительности. О чем еще она могла спросить? Видел ли он ее, узнал ли на той улочке-улице Вольтера, как он потом выяснил?

Отец поочередно посмотрел на них, словно чувствуя возникшее напряжение, но не сказал ни слова и вновь принялся за еду.

Несколькими часами раньше, в конце завтрака, она задала вопрос почти ритуальный:

- Тебе не понадобится машина, Люсьен?

Здесь была, скорее, традиция, мания, поскольку на неделе отец редко пользовался машиной. Они жили на Английском бульваре, в двух шагах от бульвара Карно, так близко от лицея, что слышали гомон перемен, и, когда Андре был поменьше, он, случалось, забегал домой выпить стакан молока.

Люсьен Бар держал зубоврачебный кабинет на Круазетт, за отелем `Карлтон`, на углу Канадской улицы. Он любил ходьбу и даже если спешил, четверть часа до работы старался пройтись пешком.

Жена, хотя у нее ничего не спрашивали, добавила:

- Мне надо к портнихе.

Андре уже замечал такое, но сегодня это особенно поразило его: мать плохо переносила тишину, и если за столом молчали, говорила о чем попало - что делала, что собирается делать, что ей сказали подруга или торговец, но всегда о себе или о чем-то, связанным с нею.

Во всяком случае, Андре был уверен, что, уходя из столовой, она бросила:

- Мне надо к портнихе.

К г-же Жаме. Раньше ему иногда случалось ходить к...

... ив меня, он снова вернулся туда.

- Поэтому ты и звонишь?

- Отчасти. Мне хочется снова увидеть его. Может быть, я нужна ему. Но завтра я действительно должна ехать в Канн, к Эмилии.

- Ты будешь говорить об этом с Андре?

- Конечно нет, если только он не начнет первым, что, по-моему, не в его стиле. Напротив, он постарается ничего мне не показать. Друзей у него никогда не было - он их не ищет, о себе говорить не любит, и, похоже, ему никто не нужен.

- Даже ты?

- В какой-то момент, в самом начале нашего разговора, я думала, он повесит трубку. А ты знали?

- Что?

- О его матери?

- Пожалуйста, не задавай мне таких вопросов.

- Значит, знала.

- Люди говорят разное и чаще плохое, чем хорошее. Мне не в чем упрекнуть ее.

- Но ты не хотела бы с ней дружить?

- Не из-за этого.

- Сознайся, вы не очень-то понравились друг другу.

- Здесь, пожалуй, нет ни ее, ни моей вины. Она, скажем так, не совсем понятна мне и утомляет меня.

- Женщины, вы еще не перестали сплетничать?

- Значит, подслушиваешь? А что ты думаешь сам? Ведь ты знал ее раньше меня.

- Ничего не думаю. Если интересоваться характером и судьбой всех, кого я знал в молодости, мне не хватит времени на собственную жизнь.

- Но ведь ты не будешь отрицать, что из-за нее он бросил медицину и поступил в стоматологическое училище?

- Вполне возможно, но такое могло случиться и со мной. Он был менее терпелив, чем мы, - хотел жениться. Дан...

... ловкость. Это была его мать и в то же время не совсем она. Нечто непонятное ему искажало ее образ, и он досадовал на себя, потому что смотрел на него другими глазами.

Та же неловкость тяготела над ним и сейчас. Он ни о чем не спрашивал, ничего не пытался узнать. Они сами по очереди приходили к нему, упорно желая исповедаться.

Все началось задолго до этого четверга, просто раньше они только подступались к этому.

Он не всегда и не сразу понимал, что скрывалось за безобидными замечаниями.

- Мама ушла?

- Часа два назад.

- Ей звонили?

Имя Наташи не произносилось, но филигранно вписывалось в разговор, приобретая особое значение. От частого и, может быть, преднамеренного упоминания о ней присутствие ее становилось почти осязаемым.

- Отец на антресолях?

- Кажется, да.

- Скоро он там и есть будет.

Она ни за что не хотела, чтобы Андре походил на отца.

- Почему ты не застегиваешь воротник рубашки?

- Она мне уже мала, ведь у меня крупная шея, как у папы.

- Что бы ты ни говорил, сложение у вас разное: он весь в ширину, а ты - в длину.

- Но затылок и плечи у нас одинаковые.

- В твоем возрасте, как это ни странно, он был худощав. Он никогда не занимался спортом, никогда в жизни не двигался, разве что вокруг зубоврачебного кресла. - Но бабушка тоже...

- Ты защищаешь Баров?

Но бывали и другие воскресенья. Прогулки на машине сменились прогулками на яхте Поцци, с кем они подружились - Анд...