... - Входите.

Пол покрывал красный ковер, пахло затхлым. Его провели в маленькую гостиную с очень мягкой мебелью и закрытыми жалюзи, где в углу он заметил бар.

Он уже слышал о таких домах. Читал описания подобных заведений в довоенных романах, в частности у Мопассана, и горы подушек, изобилие вышивки, шелковые куклы на креслах не смущали его, но вызывали отвращение.

- Вы один?

Он вздрогнул. Бесшумно, не вызывая движения воздуха, вошла женщина, маленькая, полная, с лунообразным и таким белым лицом, словно она никогда не бывала на солнце, ни вообще на улице.

Тем не менее угадывалось, что она была хорошенькой, что тело ее, прежде чем располнеть, было замечательно пухленьким, а в ее золотистых глазах искрились веселость, даже ребячество.

- Простите... - начал он, не зная что сказать.

Она улыбалась, словно подбадривая Андре, и ему стало ясно, что она раскусила его с первого взгляда.

- Я вас здесь никогда не видела.

- А я сюда еще и не приходил.

- Кто вас прислал?

Он чуть было не ответил:

- Никто.

Но спохватился, понимая, что его визит может показаться более чем странным.

- Один человек, которого я встретил в кафе в Канне.

- В Канне? Как же его зовут?

- Все называют его Тони. А фамилии я не знаю.

- И он дал вам мой адрес?

Андре не умел лгать и почувствовал, что краснеет от смущения. Его подмывало выложить ей правду.

- Что он сказал вам на самом деле и почему вы пришли од...

... ицей: из конспирации ставни весь день закрыты. Он не хотел плакать и сжал кулаки.

- Частенько, - сказала она, - мужчины выходят раньше своих подружек, опасаясь, что на улице их увидят вместе. По другой причине, которая мне ив голову не пришла бы, женщины одеваются дольше мужчин.

- Прекрати, Андре.

- Ты же сама спросила, возвращался ли я туда. Выйди мы из бара пораньше, возможно, нам повезло бы увидеть и мужчину.

- Как ты можешь!

- А что? Что я такого сказал? Почему я должен делать из этого трагедию? Ты уверена, что у твоего отца никогда не было похождений? Я лично очень хотел бы, чтобы мой оказался любовником своей ассистентки. Она милая, веселая, без комплексов. По крайней мере развлекся бы.

- Ты ужасен, Андре.

- А ты говоришь не то, что думаешь. Признайся, твоя мать презирает мою.

- Она не осуждает ее.

- Понтий Пилат! Тем не менее на ужин она нас больше не позовет. А к нам пришла лишь потому, что наши отцы случайно встретились через двадцать лет и решили увидеться еще раз. Потом же, побывав у нас, следовало из вежливости пригласить к себе. Теперь, когда твоя мать выполнила свой долг, мы - квиты.

- Ошибаешься.

- В чем?

- В том, что моя мама чувствует себя неловко в присутствии твоей. Она не скрывала, что твоя мать слишком беспокойная, нервная, говорит всегда возбужденно, и мама...

- Думаешь, я не понял?

- Почему ты разговариваешь со мной таким тоном, Андре?

Он опустил голову ...

... ет дождь, как темные фигуры, выскочив из машин, бросаются бежать, слышал, как хлопают дверцы.

- Мы убрали со стола, сложили в мойку посуду.

- Ты к себе?

- Хочу еще раз полистать историю девятнадцатого века - боюсь, что на ней-то я и сверну себе шею.

В десять часов мать еще не вернулась. В одиннадцать он, сам не зная почему, начал беспокоиться, хотя, случалось, она приходила и позже, особенно если была с Наташей.

Увидев в гостиной отца, он удивился, и удивление его возросло, когда он заметил, что отец звонит по телефону.

- Благодарю вас, Наташа... Нет, ни малейшего представления... Да, к пяти часам.

Их взгляды встретились, и отцу не удалось скрыть свое волнение.

- Мама не у нее?

- Нет.

- И не заходила к ней?

- Даже не звонила.

- Но ты хоть представляешь, где ее искать?

- Нет.

Интересно, о чем же так долго, безразличным, бесстрастным голосом разговаривал отец? Но спросить он не осмелился.

Теперь спросила Франсина:

- И что вы делали?

- Ждали. Отец курил, пытался читать, внезапно вставал, ходил по гостиной и время от времени, краснея, посматривал на меня. Я листал журнал, не вникая в текст, и торчал внизу лишь затем, чтобы не оставлять отца одного. Мне показалось...

Он замолчал и невидящими глазами уставился на скандинавскую пару, которая, держась за руки, молча смотрела на проходящий по площади Массены транспорт, на полицейского в шлеме, который время от времени свистел, а ...