... , чтобы кто-нибудь был рядом, и, может быть, к этой потребности прибавилась своего рода лень, которая никак не сказывалась на его работе, а касалась только мелочей повседневной жизни.

Его подавляли все эти рассуждения с самим собой по поводу Жанины, горничной, забота о том, что станется с мебелью... Но он ничего не мог с собой поделать.

Клиника была недалеко, на Липовой улице, тоже почти на краю Булонского леса.

Здесь он был у себя: он был владельцем клиники, при том что другие были в какой-то мере совладельцами. Это была самая современная в Париже клиника акушерства и гинекологии, а его клиентки - самые богатые женщины и знаменитости.

Машина въехала в ворота, описала дугу по саду и остановилась у подъезда, освещенного двумя матовыми фонарями.

Мадмуазель Роман, старая директриса в шелковистых сединах, еще сидела за стеклянными дверями своего кабинета. На втором этаже в коридоре его поджидала мадам Дуэ:

- У нее появились поясничные боли, ярко выраженные. И все же она по-прежнему настаивает на своем отлете, она полагает, что мы, как в прошлый раз, утром все равно отправим ее домой.

Он надел белый халат, вошел в палату, все его движения точны и неторопливы, голос убедителен. Через час пациентка немного успокоилась и, кажется, смирилась:

- Ведь вы меня не бросите, профессор?

- Я вернусь через час-другой. В случае необходимости знают, где меня найти.

- Вы уверены, что это произойдет сегод...

... инкой в черепной коробке, которая упорно крутится, вырабатывая болезненные мысли, удручающие душу картины.

Из оцепенения его вывели семь нерешительных ударов часов, стоящих в приемной, и, вернувшись к жизни, он, разумеется, первым делом налил себе коньяка.

Ему следовало бы делать заметки, как он и собирался много раз, как всегда делал для своих пациенток. Но ему не хотелось придавать большое значение своему состоянию. Ему так часто повторяли, что он переутомился, что он и сам поверил этому, и первое время, когда это с ним началось, соглашался брать отпуск на несколько дней.

Теперь он едва мог припомнить первые симптомы, самые важные.

Он стал принимать лекарства. Перепробовал все. Он даже переменил свое мнение насчет вредности сексуальных излишеств и какое-то время начал бегать за девушками, пользовался услугами податливых медсестер, дватри раза разделил желания своих клиенток, что еще более осложнило ему жизнь.

Это длилось до тех пор, пока не появилась Вивиана. Иногда приступы чувственности повторялись. И все же такой распутник, как Ламбер, внушал ему отвращение!

Он не был голоден. Ему хотелось отдохнуть, но лежать не хотелось, и он прошел через пустую, по-видимому, квартиру в маленькую гостиную, где ему частенько доводилось дремать в любимом кресле.

Он зажег неяркую лампу, справа от дверей. Ставни были открыты, и в окне мелькали фары машин.

Он выпил один за другим два стакана коньяка и забыл принять ...

... , и шестнадцатилетний сын, который отказался держать экзамены на бакалавра.

Шабо почувствовал подвох и решил не попадаться на удочку. Он был в восторге от собственной проницательности.

- У жены все в порядке?

- Она молодеет.

- В клинике все идет нормально?

- Там все даже слишком хорошо.

Если нужно, он может и сплутовать.

- Я хорошо понимаю, что сегодняшний случай встревожил тебя. Я-то думаю, вряд ли он повторится, разве что ты, будучи человеком впечатлительным, поддашься самовнушению. Сколько времени ты не был в отпуске?

- Полтора года.

- А сколько отдыхал?

- Неделю.

- С семьей?

Он заколебался, но решил обойтись без подробностей:

- У нас каждый отдыхает сам по себе.

- Для тебя так даже лучше. Но неделя - это слишком мало. Ты замечал у себя еще какие-то недомогания?

Шабо отрицательно покачал головой. Взаимопонимания не получалось, и только по его вине, потому что он намеренно не подпускал к себе, это становилось почти игрой.

- Ты решительно отказываешься от пива? Тогда позволь, я налью себе.

Он пошел за бутылкой в кухню, и Шабо услышал негромкий разговор - несомненно с женщиной, в комнате рядом с гостиной.

Барнакль не носил обручального кольца, продолжал вести богемный образ жизни, как прежде в Латинском квартале, и, несомненно, по-прежнему менял своих подруг когда ему заблагорассудится.

Вернувшись, он сказал:

- Будь ты обычный пациент, я посоветовал бы тебе сделать эл ...