... р окончен, и направляюсь к двери.

- Я сейчас вам все объясню, - встревожено лепечут они.

- Мне нужны не объяснения, а правда. Находить объяснение-дело мое, а не ваше. Если же вы предпочитает лгать...

Мне редко приходится опускать руку на кнопку звонка.

С самим собой я, естественно, не могу разыгрывать подобную комедию. Но если я напишу, например:

`Это началось с год назад, когда... - я волен прервать себя, как делаю это с другими, простым и категорическим:

- Нет!

Это `нет` выбивает их из колеи еще сильнее, чем прежние, и они перестают что-либо понимать.

- Но ведь когда я встретил ее...

- Нет!

- Почему вы находите, что это неправда?

- Потому что надо вернуться к более отдаленным временам.

- К каким же?

- Не знаю. Думайте сами.

Они думают и почти всегда вспоминают какое-либо прошлое событие, объясняющее их драму. Я многих спас таким путем - не процедурными ухищрениями или ораторской жестикуляцией перед присяжными, а вынудив их докопаться до причины своего поведения.

Как и они, я тоже напишу:

- Это началось...

Когда? С Иветтой - не в тот ли вечер, когда, вернувшись из Дворца, я застал ее одиноко сидящей у меня в приемной? Это легкое решение проблемы, которое меня подмывает назвать романтическим. Не будь Иветты, была бы, вероятно, какая-нибудь другая. Кто вообще знает, так ли уж необходимо было вторжение нового элемента в мою жизнь?

К сожалению, в о...

... , очень мускулистый.

- Да.

- Когда ты уехал, я увидела, что он отделался от приятеля и вот-вот со мной заговорит; действительно, чуть позже он попросил разрешения выпить кофе за моим столиком.

Со времени нашего знакомства у нее были и другие похождения, и я верю, что она искренна, когда уверяет, что я обо всех них знаю. Первое было у нее с одним музыкантом из кабака около Сен-Жермен-де-Пре уже через две недели после ее оправдания, когда она жила еще на бульваре Сен-Мишель. Она призналась мне, что просидела целый вечер рядом с джазом, а на второй музыкант увел ее с собой.

- Ревнуешь, Люсьен?

- Да.

- Тебе очень тяжело?

- Да. Но это не важно.

- Думаешь, я могла бы и воздержаться?

- Нет.

Это правда. Здесь секрет не в одной чувственности. Это глубже - ей нужно разнообразить жизнь, быть центром чего-то, ощущать на себе чье-то внимание.

Я убедился в этом еще на суде над ней, где она, вероятно, прожила самые опьяняющие часы своей жизни.

- Ты по-прежнему настаиваешь, чтобы я выложила тебе все?

- Да.

- Даже если тебе от этого будет больно?

- Это мое дело.

- Ты на меня сердишься?

- Это не твоя вина.

- По-твоему, я не такая, как другие?

- Да, не такая.

- Тогда как же другие устраиваются?

В такие минуты, когда мы доходим до определенной степени абсурда, я поворачиваюсь к ней спиной, потому что знаю, чего она хочет - до бесконечности рассуждать о ...

... й за неделю. До вторника люди вновь обретают равновесие, жизнедеятельность их становится нормальной, но уже ко второй половине четверга их опять лихорадит, и они торопятся развязаться со всем, с чем только можно, чтобы уехать за город в пятницу после полудня, а если повезет, то и утром.

Словом, судя по моему блокноту, во вторник я позвонил Грегуару, которого знавал еще в Латинском квартале и который профессорствует сейчас на медицинском факультете. Видимся мы раз в пять лет, а то и реже, но по-прежнему остаемся друг с другом на `ты`.

- Как дела?

- А у тебя? Как жена?

- Спасибо, хорошо. Хотел бы попросить тебя об одной услуге, потому что не знаю, к кому еще обратиться.

- Если это в моих силах, буду рад помочь.

- Речь идет об одном студенте. Зовут его Леонар Мазетти.

- Надеюсь, экзамены тут ни при чем?

Тон Трегуара разом похолодел.

- Ни при чем. Мне надо знать, действительно ли он студент медицинского факультета и аккуратно ли посещает лекции в последнее время.

- На каком он курсе?

- Не знаю. Возраст - двадцать два-двадцать три года.

- Мне придется обратиться в канцелярию. Потом немедленно тебе перезвоню.

- Но сделать все необходимо без огласки.

- Само собой.

Грегуар наверняка раздумывает, почему я заинтересовался этим молодым человеком. Я и сам недоумеваю, с какой стати повесил на себя такую обузу.

Дело ведь не ограничивается одним звонком. Я обращаюсь также в ...