... орый хочет стать большим виртуозом, а пока ради заработка играет на саксофоне в каком-то кабачке на Монмартре?

Петийону временами приходилось нелегко. Случалось по ночам грузить овощи на центральном рынке. Ему не всегда удавалось поесть досыта. Не раз он бывал вынужден даже закладывать в ломбард свой саксофон.

-- Вам не кажется странным, шеф, что он провел всю ночь где-то на улице и даже не показался в `Пеликане`? Посмотрели бы вы на него... Я очень бы хотел, чтобы вы на него посмотрели... Чувствуется, что его что-то гнетет, что он чего-то боится... Быть может, если бы вы приехали сюда...

Но Мегрэ по-прежнему отвечает:

-- Продолжай!

А пока комиссар, оседлав велосипед, снует взад и вперед между террасой `Золотого перстня`, где он ожидает новых телефонных звонков, и розовым домиком, где хлопочет Фелиси.

Он входит, бродит по комнатам, как у себя дома. Она притворяется, что ей до него нет дела, занимается хозяйством, готовит себе еду, утром ходила к Мелани Шошуа. за продуктами.

Иногда она смотрит комиссару в глаза, но по ее взгляду невозможно угадать, что она чувствует.

Ее-то Мегрэ хотелось бы припугнуть. С самого начала она слишком уж в себе уверена. Держится так, конечно, неспроста, и комиссар ожидает минуты, когда и она, в свою очередь, струхнет.

-- Но старика-то ведь все-таки убили!

О ней, только о Фелиси думает Мегрэ. Он хочет вырвать у нее тайну. Он побродил по саду...

... ринадцатому. Может быть, нацарапала несколько слов на клочке бумаги и велела отдать записку только тогда, когда уйдет.

Выходя, комиссар невольно замечает на вешалке толстое пальто с оттопыренными карманами.

-- Мы возвращаемся в Жанневиль, не так ли?

Она взяла его под руку, и это движение могло бы показаться искренним.

-- Я так устала! Все эти волнения...

Он стоит неподвижно на краю тротуара, словно в нерешимости, и она теряет терпение.

-- О чем вы думаете?.. Почему не идете?.. Наш поезд уходит через полчаса.

Она ужасно боится. Ее рука дрожит на руке Мегрэ, и его охватывает странное желание успокоить ее. Он пожимает плечами.

-- Ну ладно... Такси!.. Сюда!.. На вокзал Сен-Лазар... К направлению дальних пригородов...

От какого страха он ее сейчас избавил! В открытом такси, где их ласкает солнце, она чувствует потребность говорить, говорить.

-- Вы сказали, что не покинете меня... Вы ведь это сказали, да? Вы не боитесь, что это вас скомпрометирует? Вы женаты? Какая я глупая... У вас же обручальное кольцо...

На вокзале она опять немного поволновалась. Он взял только один железнодорожный билет. Неужели он посадит ее в купе, а сам останется в Париже? Она забыла, что у него постоянный проездной билет. Мегрэ тяжело усаживается на скамейку, глядя на нее и слегка терзаясь угрызениями совести.

Этого старого господина -- клиента номер тринадцать -- он сможет повидат...

... -- Осторожно! Не трогать!

Он снова влезает на стол, снимает все верхние доски шкафа, убеждается, что там больше ничего не спрятано.

-- Нам будет удобнее внизу... Пойдем...

Он радостно усаживается за кухонный стол. У Мегрэ всегда была слабость к кухням, где царят приятные запахи, где видишь аппетитные вещи, свежие овощи, кровавое мясо, где ощипывают цыплят. Графинчик, из которого Фелиси угощала вином Люка, еще не убран, и Мегрэ наливает себе прежде, чем приняться считать деньги с видом добросовестного кассира.

-- Двести десять... одиннадцать... двенадцать... Вот две бумажки склеились... Тринадцать, четырнадцать... Двести двадцать три, четыре, семь, восемь...

Он смотрит на нее. Она устремила взгляд на ассигнации, вся кровь отлила у нее от лица, и стали яснее видны следы ударов, нанесенных ей ночью.

-- Двести двадцать девять тысяч франков, моя маленькая... Что вы на это скажете?.. В комнате вашего друга Петийона было спрятано двести двадцать девять бумажек по тысяче франков... Ведь они были спрятаны именно в его комнате, вы понимаете?.. Господин, которому так срочно нужна эта сумма, знал, где ее найти... Он не подозревал только одного: что существовало два одинаковых шкафа... Кто мог догадаться, что Лапи был до такой степени маньяком и что, снова переселившись в свою комнату, он перенес туда свой собственный шкаф, а другой, точно такой же, поставил в чулан?..

-- Это вам...