... ьшой специалист в этом вопросе и не любит, когда ему в чем-то отказывают... А ты, - он снова показал свои золотые зубы, - еще и испортил ему настроение...

- Ну что ж, попробуйте, сеньор Мигуэль, - усмехнулся я. - Только предупреждаю, что я ничего не скажу... Да и вы скажете Фреду, что я нужен вам живой... Живой! - я повторил с наслаждением это слово. - Я стою много тысяч, а может быть и миллионы... - Я сделал паузу, затянулся сигаретой, выпустил струю дыма и закончил. - А может быть вы подумаете над моим предложением, а?

- Там будет вид, но, - сказал он и в сопровождении парня покинул подвал.

Я бросился на жесткий топчан, обдумывая еще и еще раз создавшееся положение, но выхода не находил. Я понимал, что должен погибнуть, но все мое молодое естество буйно сопротивлялось такой перспективе.

Не знаю, сколько я провалялся в этом бессилии, когда снова открылась дверь, и вошла молодая красивая девушка лет двадцати четырех, с темно-пепельными волосами и большими карими глазами, излучавшими ласку. Даже под простым одеянием угадывались ее прекрасные формы и врожденная грация.

Она принесла и поставила передо мной поднос с едой и кувшин с водой. За то, что она несколько замешкалась около меня, когда наши взгляды встретились, охранник грубо окликнул ее, приказав убираться. Мне не хотелось наживать себе еще одного врага, поэтому я промолчал.

Так продолжалось два дня. Трижды в ...

... а и его направление, меняя воду - то горячую, то холодную - растирая ушибленные места тела.

Растираясь полотенцем, я взглянул на себя в зеркало. Если бы не следы недавней работы Фреда, то выглядел бы я вполне сносно. Хосе дал мне чистое белье, легкие серые брюки, куртку и мягкие мокасины.

- Ну вот теперь ты выглядишь отлично, - сказал он, когда я оделся.

Он снова завязал мне глаза и приготовился вести обратно.

- Послушай, Хосе, - спросил я, - а кто шеф, который поручил тогда убрать меня?

- Ну, ты многого захотел, - в его голосе слышалось откровенное удивление.

- Я и сам точно этого не знаю... Но может быть на этот раз Мигуэлю удастся отстоять тебя, - закончил он не вполне уверенно.

Однако я понял, что ему этого не удастся. Просто они ждали возвращения Раймундо с документами, чтобы решить вопрос со мной.

Когда я вернулся назад, то не узнал места своего заточения. Помещение было убрано, недалеко от моего стоял еще один топчан, покрытый голубым легким одеялом, а в углу стоял стол с едой, на середине которого даже красовалась бутылка виски.

Мерседес сидела на вновь принесенном топчане, опустив голову.

- Ну, желаю приятно провести время, - сказал с ухмылкой Хосе, закрывая за собой дверь.

Я тихо подошел к Мерседес и положил руку ей на плечо, но она даже не пошевельнулась от моего прикосновения.

- Что с тобой случилось? - с тревогой спросил я. - Кто тебя обидел?

- Ты сделал большую ...

... тебя все так неудачно получилось...

- Тебе не о чем жалеть, мой милый, - ответила она, наклоняясь к моему лицу. - У меня, как говорят ваши американцы, все `о`кэй`... А вот тебе, мой милый, осталось жалеть слишком мало времени...

- Ты думаешь, что все `о`кэй`? - усмехнулся я.

Я даже заметил, что она перестала толкать меня к дверце.

- Что ты этим хочешь сказать? - насторожилась она.

Я услышал, что в мерном гуле мотора самолета появились перебои, которые все учащались.

- Дело в том, - говорил я наклонившейся ко мне Мерседес, - что мне показалось странным и подозрительным, что такой матерый зверь, как Мигуэль, не предусмотрел возможности твоей помощи мне в побеге. А тебя, моя любовь, тоже почему-то, случайно, вдруг, заинтересовали те же бумаги, что и его. Вот я и подсунул вам те чистые бланки, которые нашел в сейфе на вилле полковника. Я заполнил их сам в ночь побега от вас, в мотеле, недалеко от Хьюстона...

- Сеньора, - раздался голос пилота, перекрывающий прерывистые звуки работы мотора. - Самолет теряет высоту... Что-то случилось с мотором... Я не вижу места для посадки...

- Ну вот, любовь моя, - проговорил я, усмехаясь. - Тебе достались фальшивые бумаги... Да и меня ты переживешь не на много...

- Ты лжешь!.. - выкрикнула она с исказившимся лицом, которое вдруг стало неприятным и старым. - Выбрасываем его, Мигуэль, чтобы облегчить самолет...

Я чувствовал, что самолет снижается, а ...