... о, - голос Кремера был полон уверенности. - Но сперва еще один факт. Пистолет, орудие убийства, тоже оказался в чулане - на полу, под телом. Это старая короткоствольная пушка системы `густайн` Ставлю тысячу против одного, что ее не удастся идентифицировать, хотя мы, конечно, делаем все возможное. А теперь перейдем непосредственно к моей версии. Вооруженный убийца подходит к двери кабинета и нажимает звонок. Хеллер его впускает, затем возвращается к столу и садится в кресло. В этот момент он еще не подозревает о нависшей над ним смертельной опасности. Однако в ходе разговора, который, по нашим прикидкам, не мог длиться более нескольких минут, он не только начинает чувствовать угрозу, но и осознает, что оказался пойманным в ловушку в своем звуконепроницаемом кабинете. На него смотрит дуло пистолета. Он понимает: ему конец, помощи ждать неоткуда, и все же продолжает беседовать, пытаясь тянуть время. Не потому, что надеется сохранить себе жизнь, а для того, чтобы оставить тем, кто его найдет, хоть какое-то сообщение или тайный знак. Нервно шаря дрожащими руками по столу и, возможно, делая умоляющие жесты, он случайно опрокидывает стакан с карандашами. Стараясь максимально оттянуть смерть, он возбужденно говорит, непрерывно перемещая по поверхности стола рассыпавшиеся карандаши. Но тут убийца нажимает курок, и все кончено. Убийца обходит стол, убеждается, что Хеллер мертв, и тащит тело ...

... послал ей воздушного поцелуя, но и не сделал каменной физиономии.

- Я передал мистеру Вулфу наш разговор слово в слово, - заверил я ее.

Она рассеянно кивнула и вновь повернулась к Вулфу.

- Неужели мне нужно опять пересказывать все с начала?

- Возможно, вам придется это проделать даже несколько раз, - произнес Вулф. - Итак, что заставило вас уйти?

Она сглотнула, попыталась заговорить, но голос ей плохо повиновался.

- Вы, наверное, слышали о взрыве и пожаре в больнице Монтроуз. Это было месяц назад.

- Конечно, ведь я читаю газеты.

- Значит, тогда вам известно, что там погибло триста два человека. В ту ночь я дежурила в палате `Г` на шестом этаже. Помимо погибших, было много раненых, но я совсем не пострадала - ни царапины, ни малейшего ожога. Одна моя близкая подруга сгорела заживо, спасая больных, другая осталась калекой на всю жизнь. Молодой врач, за которого я собиралась выйти замуж, был убит взрывом. Я до сих пор не пойму, как осталась цела и невредима, ведь я участвовала в спасении пациентов не меньше других. Но теперь, когда я сижу перед вами живая и здоровая, меня это совсем не радует. Да и есть ли тут чему радоваться?

Она, видимо, ожидала ответной реакции, и Вулф глухо пробормотал:

- Пожалуй, пожалуй...

- Вообще-то я не из тех, кто с ненавистью относится к людям, - продолжала она.

- Да?

- Вот именно. Прежде я никогда за собой такого не замеча ...

... 2`, то есть `шесть`.

Вулф пожевал губами и покачал головой.

- Это была непростительная глупость. Семь часов кряду я блуждал в потемках, пытаясь с помощью числа `шесть` определить причастность одного из вас к преступлению, или даже к двум преступлениям сразу. В разговорах с каждым из вас с завидным постоянством всплывало число `шесть`, но это не давало ни малейшей зацепки. К трем часам ночи я так и не сдвинулся с мертвой точки. Даже не знаю, как долго я бы еще находился в плену этого позорного заблуждения, если бы не прозрение, виновником которого стал мистер Буш, упомянувший о лошади по кличке Ноль.

Вулф воздел ладонь к потолку.

- Ну разумеется, - Ноль! Только безмозглый тупица мог предположить, что точка в послании Хеллера означала знак умножения! Ведь это современный символ. Числа `три` и `два` были написаны по-древнеиндийски, значит, и точку следовало трактовать как-то аналогично. Да, я допустил непростительную ошибку. Индусы действительно использовали точку, и, как отмечено в книге Хогбена, это было одной из самых великолепных и образных находок во всей истории записи чисел.

Положим, вы решили, как обозначить `три` и `два`. Но как вы будете различать числа `тридцать два`, `триста два`, `три тысячи два`?.. Эта проблема оказалась одной из сложнейших, и ни греки, ни римляне, при всем их величии, не смогли с ней справиться. Но двадцать веков назад ее разрешил один гени ...