... илище в левую руку, зажимая леску между большим и указательным пальцами той же руки, убедился, что под ногами у меня твердая опора, наклонился, захватил воротник пиджака Лисона правой рукой, приподнял ему голову из воды и заглянул в лицо. Этот было достаточно. Утонул он или нет, он все равно был мертв. Я попятился и, медленно двигаясь задом наперед, вышел на берег, таща его за собой, и, уже когда я отпустил тело и его плечи коснулись земли, моя форель сделала еще одну свечку.

Обычно такую рыбину нужно водить минут пятнадцать - двадцать, причем очень аккуратно. Но в данной ситуации я, естественно, испытывал некоторое нетерпение, поэтому уже минут через десять подтянул ее и такое место, где ее можно было подцепить сачком. Она была на семь дюймов длиннее корзинки, и мне пришлось ее сгибать, хотя страшно не хотелось этого делать. Я посмотрел еще раз на голову Лисона и, оттащив его чуть подальше от воды, подложил под нее носовой платок, чтобы она не лежала на голой земле. Я накрыл верхнюю половину его туловища своим пиджаком, разобрал удилище и взглянул на часы.

Двадцать минут второго. Очень хорошо. Когда я дойду до охотничьего домика, от форели `Монбарри` уже ничего не останется. Вулф в любом случае взъестся на меня, но что было бы, если бы я своим сообщением о найденном трупе перебил им процесс поглощения именно этого блюда, страшно даже подумать. Я зашагал по тропинке, держа удилище в одной руке, а корзинку - ...

... и стали играть в бильярд. Я не хочу сказать, что это имеет какое-нибудь отношение к убийству; просто это был примечательный инцидент, и я сообщаю о нем, чтобы впоследствии избежать упреков в том, что я о нем умолчал.

Вулф закрыл глаза, снова открыл.

- Вот, пожалуй, и все. Можно добавить, что я хорошо понимаю ваше щекотливое положение. Факты вынуждают вас полагать, что убийца здесь, в этом доме. Нас одиннадцать человек. Трое слуг - это, скорее всего, безнадежно.

Остается восемь. Миссис Лисон - в высшей степени невероятно. Остается семь.

Посла Келефи, его супругу и мистера Паппса вы даже допросить не имеете права, не то что выдвинуть против них обвинение. Остается четверо. Мистер Брэгэн и мистер Феррис - всемогущие люди с огромным состоянием, оскорблять которых, не имея решительных доказательств, опасно - все равно что самому сунуть голову в петлю. Остаются двое - Гудвин и я. Так что я понимаю, откуда это рвение обвинить нас, но разделить его не могу. Не стоит понапрасну тратить ни времени, ни сил.

- Вы закончили?

- Да. Если вы хотите услышать также заявление мистера Гудвина, то...

- Мы уже записали его показания. Они, естественно, совпадают с вашими.

- В его голосе не было и намека на стремление к мирному сосуществованию. - Для протокола; я отвергаю ваши инсинуации насчет нашего как вы выразились, рвения обвинить вас. Наше рвение заключается только в одном: узнать всю правду о совершен...

... стоит труда.

Генеральный прокурор оглянулся. Если за подсказкой, то он ее не получил. Он сунул руки в карманы, развернулся на каблуках и пошел в сторону камина. На полпути остановился, повернул обратно, подошел ближе и спросил у Колвина:

- Они все здесь?

- Да, конечно.

- Пошлите за ними, пожалуйста. Я пока позвоню.

8

Генеральный прокурор Джессел разговаривал по телефону стоя.

- Значит, ситуация вам ясна, господин секретарь. Одну минутку. Даю Ниро Вулфа.

Он передал трубку Вулфу, который сидел. Брэгэн, посол и миссис Келефи устроились на диване - его развернули от стенки к центру. Миссис Лисон сидела в кресле, сбоку. Спирос Паппс, злокозненный, злорадный, искренний и простой, оседлал толстую диванную подушку у ног миссис Лисон. Феррис и шериф сидели в креслах немного в стороне, а лейтенант Хопп и двое его коллег стояли у них за спиной. Окружной прокурор Колвин стоял у стола, практически вплотную к Вулфу, а Джессел, передав трубку Вулфу, - так же близко от него, только с другой стороны. Я тоже стоял - у Вулфа за спиной. Я не имел ни малейшего понятия, куда он клонит, но он обещал назвать убийцу, поэтому, пока они занимались приготовлениями, я сбегал к себе, достал пистолет и спрятал в боковой карман.

Вулф говорил легко и непринужденно.

- Это Ниро Вулф, господин секретарь. Мне следовало предупредить мистера Джессела, что нам понадобится довольно много времени - ...