... о кровь не прольется, Пурли спросил.

- Вы знаете эту собаку, мистер Шеффи?

- Разумеется. Чудесный пес.

- Погладьте его.

- С удовольствием, - Шеффи грациозно нагнулся, - Черныш, ты знаешь, что твоего хозяина больше нет? - Он почесал пса за ушами и выпрямился. - Что-нибудь еще? Я работаю - люблю утренний свет.

- Все, спасибо. - Пурли повернулся.

Спускаясь, мы не проронили ни слова. На втором этаже нас перехватил Виктор Таленто.

- Звонили от прокурора. Меня вызывают на службу. Я свободен?

- Да, - сказал Пурли. - Можем вас подвезти.

Таленто обрадовался и попросил минутку подождать.

Стеббинс велел отдать мне собаку, и я взял поводок.

На улице стояла такая же чудесная погода. Мы остановили первое свободное такси Я вытащил из бумажника пять долларов и протянул водителю.

- Спасибо, - произнес он с чувством. - За красивые глаза?

- Тебе придется отработать их, браток, - заверил я.

Здесь можно где-нибудь остановиться и подождать - от тридцати минут до трех часов?

- Три часа за пятерку?

- Конечно, нет. - Я добавил еще одну. - Вряд ли придется ждать долго.

- Неподалеку есть стоянка. На улице без пассажира ко мне могут сесть.

- У тебя будет пассажир - собака. Давай-ка поищем местечко.

Мы изрядно покрутились, прежде чем смогли припарковаться на Корт-стрт в двух кварталах от Арбор.

Толпа у дома No 29 уже разошлась. Меня это устраивало.

Миган на мои звонок не ответил, ...

... и его проведать. Четвертый, Дик Веттер, назвал ту причину, о которой я уже догадался: он подумал, что Гриффин собрался пригласить Холта выступить, и хотел ему воспрепятствовать. Кстати, Веттер оказался единственным из всех задержанных, кто поднял шум. По словам Веттера, он и так вырвался на пикник с огромным трудом, а на шесть вечера у него назначена репетиция, пропустить которую ну никак нельзя. В итоге, в 18:21, когда нас всех распихали по машинам, на Веттера было впору натягивать смирительную рубашку.

Ни один из них не дал бы голову на отсечение, что видел Холта живым:

каждый полагал, что Филип спит. Все, кроме Веттера, показали, что подходили к кровати и смотрели в лицо `спящему`, но ничего не заподозрили.

Ни один из них не пытался заговорить с Холтом. На вопрос `кто, по-вашему, мог это сделать?` все ответили одинаково: должно быть, кто-то проник в палатку сзади, заколол спящего и скрылся. Ни для кого не было тайной, что у директора-распорядителя что-то с животом и врач предписал ему покой.

Про Флору я умышленно ничего не говорил, поскольку и я, и вы прекрасно знаем, что она тут ни при чем. Но вот у фараонов сложилось иное мнение. Я случайно подслушал, как один из них говорил другому, что заколоть больного скорее способна женщина, а не мужчина.

Полицейские были убеждены, что убийца проник в палатку сзади, в связи с чем особое значение приобрел тот факт, что я собственноручн...

... - Дьявольщина! У вас уже совсем крыша поехала! - Веттер резко повернулся и зашагал к двери, увлекая за собой Флору. Я встал, проследовал за ними в прихожую, выпустил наружу и закрыл за ними входную дверь. Когда я вернулся в кабинет, Вульф говорил:

- ...и я уверяю вас, мистер Раго, что мы все союзники. Кроме, разумеется, убийцы. Ни вы, ни я не заинтересованы, чтобы в это дело вмешалась полиция.

Мастер соусов выпрямился в кресле - мне показалось, что концы его тараканьих усов тоже вздернулись кверху.

- Фтучки! - фыркнул он.

- Нет, сэр, - сказал Вульф. - Я порой и впрямь не прочь прибегнуть к `штучкам`, если от них есть толк, но в данном случае речь идет просто об обсуждении прискорбного положения, в котором мы очутились. Так вы не хотите рассказать нам о своих отношениях с Филипом Холтом?

- Вы меня пораваете, - провозгласил Раго. - Я, конечно, знаю, что на визнь вы зарабатываете тем, что разгадываете преступления, все это знают, но для меня вы превде всего - крупный кулинар. Соус `прентан`, устричный пирог, маринованные артифоки - это подлинные федевры кулинарного искусства. Сам Пьер Мондор рекомендовал вас. Поэтому меня и поравает, что в обфестве такого маэстро нувно говорить о каком-то убийстве.

- Я тоже не испытываю от этого радости, мистер Раго. И я признателен Пьеру Мондору за высокую оценку. И все-таки, насчет Филипа Холта...

- Ну раз вы настаиваете. Но что я мог...