... ольно открывал рот, освобождаясь от неприятных ощущений. Галина Георгиевна снимала эти ощущения другим способом - оживленно заговорила:

- Слава Богу, полетели!

- Полетели, полетели, на головку сели! - пролепетал Александр Иванович.

- Это вы к чему? - подозрительно поинтересовалась она.

- Репетирую. В гости к внучке лечу.

Действительно, к внучке. Но не к своей, к сожалению. Не было у него, старого пня, своей. Вот и пристроился любить, как свою, спиридоновскую Ксюшку. Бескорыстно радостную улыбку при виде его, счастливое удивление миру, открываемому ежеминутно, беззащитное маленькое гибкое и сильное тельце, нежные ребрышки под ладонью... Он встряхнулся и вспомнил:

- Курить хочется.

- А я не видела ни разу, чтобы вы курили.

- Шесть штук в день по расписанию, не считая чрезвычайных обстоятельств.

- Взлет для вас - чрезвычайное обстоятельство?

- Для меня чрезвычайное - знакомство с вами, - с неожиданной галантностью шарахнул он по ней комплиментом.

- Ну и ну! - изумилась она. - Вот ведь мужчины бывают!

- Вы просто, мадам, слегка одичали в вашей партийно-номенклатурной среде, - сказал Александр Иванович. - Вы ведь от комсомола и далее везде?

Угадал?

- Почти. До последнего времени.

- А сейчас?

- Сейчас работаю в Международном женском фонде.

- Тоже неплохо.

- Вы меня обидеть хотите? - все-таки завелась Галина Георги...

... ая.

- Сей момент, - с готовностью откликнулся дипломат и встал. - Сейчас вот только плед возьму. К вечеру холодать стало. А под пледом вон как сладко спится!

Дипломат кивком указал на мирно сидящего господина. Старшая озабоченно посоветовала:

- Может, разбудим, чтобы пристегнулся?

- А он и не расстегивался, - успокоил ее дипломат и потянулся к верхней полке за пледом.

Дипломат был мал ростом, а плед завалился в глубину. Дипломат осторожно, чтобы не запачкать, носком безукоризненного башмака ступил на сиденье, приподнялся. Ухватил было плед, но тонкая галантерейность воспитания его подвела: носок башмака соскользнул, и он, несолоно хлебавши, вернулся на исходную, неловко раскорячившись. Стремясь сохранить равновесие, дипломат на одно мгновение коснулся плеча господина.

Плед, покрывавший господина целиком, сполз и открыл его лицо.

Старшая и дипломат увидели это лицо. Вываленный из криво открытого рта язык, вылезшие из орбит неподвижные, пустые глаза.

Господин в шляпе (в настоящий момент без шляпы) был мертв.

15

Обладатель оговоренного гонорара (две бутылки виски), сильно уже поддавший Дэн с некоторых пор называл Александра Ивановича полковником.

- Полковник, - говорил он, - на грудь перед взлетом? Для порядка, а?

- Только, когда взлетим, - упрямился полковник.

Прикрывая рот и нос носовым платком, ...

... тимо набирая высоту. Полупустыня начала подниматься к горам, зазеленела, пошла кустарником. В оконце вертолета бахромою сверху появился лес.

- Вот он! - с восторгом охотника оповестил всех глазастый степняк Мусалим.

И точно: на подходе к лесу суетливой букашкой бежал по плохой дороге `газон`.

- Все. Выиграли, - сказал Смирнов. - Подполковник, идите, объясните пилоту, что ему делать. Будем стрелять по скатам.

Подполковник, цепляясь за стенки, чтобы не упасть, пошел к пилоту.

Омоновцы открыли дверцу и закрепили ее.

Вертолет, нагнав `газон`, принял его скорость и потихоньку стал снижаться. Сначала был вид только сверху - одна брезентовая крыша, но вертолет снизился еще, в параллель, и охотники увидели лихорадочные руки на баранке.

До машины было метров тридцать, не более. Один из омоновцев, судя по вологодской белесости, Сергеев, лег на пол, а Рахимов и Мусалим ухватили его за ноги - держали, чтобы он не вывалился ненароком.

- Сейчас он стрелять начнет, дурачок, - грустно догадался Смирнов.

- Кто? - обернувшись спросил Сергеев.

- Сперва он, - Смирнов кивком головы указал на машину. - А потом и ты.

- Из автомобиля на такой дороге стрелять - только себе в ляжку попасть, - сказал Сергеев.

- Хорошо тебе, лежа как в тире рассуждать...

Смирнов оказался прав: `газон` засбоил (водитель на миг оставил управление), и раздался жалкий хлопок пистолет ...