... - А что здесь грузовики делают? - Саша рассматривал отчетливый след автомобильных колес.

- Развернулся какой-нибудь случайный.

- Ну и черт с ним. Что делать будем?

- Саша... - опять строго начал Алик, но Саша опять перебил его:

- Ничего не говори, ладно? Лучше стихи почитай.

- Хорошо, - согласился Алик. Подумал немного, и:

Мы разучились нищим подавать.

Дышать над морем высотой соленой,

Встречать весну и в лавках покупать

За медный мусор золото лимонов.

Случайно к нам заходят корабли.

И рельсы груз проносят по привычке.

Пересчитай людей моей земли,

И сколько мертвых станет в перекличке!

Но всем торжественно пренебрежем!

Нож сломанный в работе не годится,

Но этим черным сломанным ножом

Разрезаны бессмертные страницы.

Помолчали. Потом Саша остановился, положил Алику руки на плечи.

- Я не сломан, Алик.

Был мутный рассвет в тихих переулках. Покойно было, безлюдно. Саша гулял в эту пору. Он миновал школьный двор, вышел на пустырь и, фланируя, направился к бывшей трансформаторной будке. У раздрызганного проема, в котором когда-то, видимо, существовала дверь, он остановился, закурил, старательно закрывая спиной спичечный огонек от возможного ...

... Финка твердо стояла. Семеныч не отводил глаз от наборной ручки, на которой отчетливо читалось - Пуха.

- Гражданин, вы испортили скатерть и портите стол, - строго осудил Сашу подошедший официант. - Вам придется возместить ущерб.

- Семеныч возместит. Возместишь, Семеныч? - Саша смотрел Семенычу в глаза не отрываясь.

- Иди, Гриша. Мы с тобой потом разберемся, - вяло приказал Семеныч, и официант независимо удалился.

- Ну как, покупаешь? - громко, как у глухого, спросил Саша.

- Сколько?

- Пятнадцать тысяч. Сейчас же.

- Я с собой таких денег не ношу.

- Здесь соберешься.

Саша выдернул из стола нож и бережно возвратил его во внутренний карман. Семеныч проследил за этой операцией, подумал недолго и постучал вилкой о фужер. Официант возник как из-под земли.

- Слушаю вас, Михаил Семенович?

- Гриша, Аполлинария Макаровича позови.

- Будет сделано, - официант как сквозь землю провалился. Зато явился монументальный и суровый метрдотель.

- Аполлинарий, мне пятнадцать тысяч нужно, - просто сказал Семеныч.

- Когда? - невозмутимо осведомился вальяжный Аполлинарий.

- Сейчас.

- Двадцать минут имеете? - Аполлинарий обращался только к Семенычу.

Сашу он просто не замечал.

- Сашок, двадцать минут потерпишь? - заботливо спросил Семеныч.

- Потерплю. Только сотенными. Чтобы в карман влезли.

- Не рублями же, - презрительно кивнул Аполлинарий Макарович и н ...

... - В обход! - голос солдата звенел.

- Да ладно ты! - не останавливаясь, махнул рукой бас. И выстрел...

Бас - от неожиданности, не от страха - замер.

- Ты что, психованный?

- В обход, так в обход, - тенор взял баса под руку и повлек назад.

- Нет, он что - по живому человеку? - базарил бас.

- Он в воздух, Гриша.

- Я ему, суке, припомню! Он мне еще попадется! - пропойцы удалились.

Подполковник, слушавший эту беседу из автомобиля, распахнул дверцу `эмки` и ступил на землю. Из темноты явился сотрудник.

- Видимо, начали, - сказал подполковник. - Скажите, чтобы не забыли этих артистов проводить куда следует.

Бесшумно легли на верхушку забора крюки легкой переносной лестницы.

Плохо различимый человек вскарабкался по ней. Ему подали еще одну такую же лестницу, которую он поставил по другую сторону забора. Замелькали - вверх и вниз - фигуры. Один, второй, третий, четвертый, пятый, шестой, седьмой.

Семеро стояли и прислушивались. Потом пошли.

К вагону подошли шестеро. Один умело, чуть звякнув фомкой, сорвал запор, напрягся и откатил дверь.

- Руки вверх! - спокойно предложили из вагона.

- Атас! - крикнул открывающий и метнулся в сторону. Пятеро бросились врассыпную. Три оперативника выпрыгнули из вагона.

У лестницы их брали по одному: делали подсечку, скручивали и оттаскивали в сторону. Одного. Второго. Третьего. Четвертого. Пятого.

Шестого.

Не спеша подоше ...