... ал и крикнул официанта.

Для Ванды этот обед был утомителен от начала и до конца. Ферлини и его менеджер говорили и говорили. Все это она слышала уже много раз.

- Пойми, Джо, - говорил Роско, - времена теперь не те. Несколько лет тому назад хороший пресс-агент мог бы поднять шумиху вокруг `парня-разрывателя цепей` прямо на первой полосе большой газеты. Да только Гудини мертв, Джо, не забывай это.

- Да, Гудини умер. Но я жив. Я - Джо Ферлини!

- Ну, от излишней скромности ты, Джо, никогда не страдал.

- Послушай, - раздраженно сказал Ферлини. - Ну что такое делал твой Хаудини чего не мог бы сделать я? Я работаю с тросами, цепями, кандалами.

Могу освобождаться из мешков, коробок, корзин с крышками, сундуков. Могу делать трюк с наручниками и смирительной рубашкой. Могу делать такие трюки, какие и не снились этому Хаудини. Кроме того, тебе же известно, что он трюкачил с фальшивыми материалами...

- А ты так никогда не делал, - хмыкнула Ванда.

- Ну, я тоже иногда. То есть, у меня тоже бывали и фальшивые гвозди, и отмычки, и прочее хламье. Но ты ведь знаешь меня, Фил. Лучшие свои номера я делаю мускулатурой. Разве не так?

- Так. Так. Ты великий человек, Джо, - устало сказал менеджер.

- Я сохраняю форму. Спроси у Ванды. Каждый день по часу работаю со штангой и до сих пор могу раздуть свою грудную клетку до огромных размеров. Я смогу проделать этот трюк на воде. Фил, это бу...

... собирается выступить с этим через пару недель. А знаешь, о чем я не перестаю думать с тех пор, как он решился на это?

Она подошла к окну и посмотрела на бассейн. Ферлини все так же упорно рассекал воду.

- Я думаю, вдруг что-нибудь будет не так, как он замыслил. Он, правда, в хорошей форме и может освободиться почти от всего. Но... если одна маленькая деталь не сработает, он утонет. Скажешь, я чудовище, раз у меня такие мысли?

- Ничего я такого не думаю, - сочувственно сказал Бэггет.

Медленными шагами Ванда подошла к бюро и открыла второй ящик. Из груды всяких вещей она извлекла пару стальных наручников и два каких-то маленьких предмета.

Она принесла наручники Бэггету и сказала:

- Сделай одолжение, надень их, пожалуйста.

Он заморгал глазами.

- Зачем?

- Ну, прошу тебя, надень.

Бэггет покорно подставил запястья, и она захлопнула их.

- А теперь попытайся освободиться.

Хрупкий и романтичный Бэггет напрягся так, что на шее вздулись бордовые жилы.

- Нет, не могу, - прошептал он, задыхаясь.

- Конечно, не можешь. И никто не может, даже Ферлини, если бы у него кое-где не была спрятана вот эта штука. - С этими словами она подала ему маленький ключик. - Теперь попробуй еще раз.

Схватив ключик и высунув от усердия кончик языка, Бэггет всунул его в отверстие наручников и попытался повернуть, но ключик не поворачивался.

- Ничего не получается. Я не м ...

... После этого он запустил двигатель и направил на глубину.

- Как вы? - спросил Роско у Ванды. Она что-то пробормотала и оперлась о его руку.

Когда они отплыли от берега ярдов на пять, водитель заглушил двигатель.

- Здесь подойдет, м-р Роско?

- Да, да.

Роско взял бинокль, настроил его и посмотрел на берег: готовы ли газетчики? Они наблюдали с нетерпением за лодкой. Фотографы, некоторые с телескопическими линзами на камерах, горели желанием приступить к работе.

- Отпускайте, - махнул рукой Роско.

Ванда слабо вскрикнула, а водитель ухмыльнулся, положил руки на ящик и столкнул его за борт. Ящик плюхнулся в воду, забрызгав всех в лодке и исчез. От него пошли круги почти до самого берега.

Затем они стали ждать.

Роско посмотрел на часы. Когда прошло тридцать секунд, он посмотрел на Ванду и успокаивающе улыбнулся ей. К концу первой минуты усмешка водителя завяла, и он нервно принялся насвистывать какой-то фальшивый мотивчик. Ванда прикрикнула на него, и он замолчал.

К концу второй минуты Роско уже не мог больше видеть ужасное, белое, как мел, лицо Ванды и подняв бинокль, опять стал смотреть на берег. Толпа подобралась к самому краю воды, как огромное черное волнообразное животное.

- Боже, - прошептал водитель, - он не всплывет.

- Выплывет! Он должен выплыть!

Прошло еще три минуты, и никаких признаков великого Ферлини... К концу шестой, Ванд ...