... ердиться на меня. И называлось оно `дать укорот`. Не знаю, откуда оно взялось, это глуповатое выражение, но Витечка точно усвоил, что, получив `укорот`, я обычно соглашалась: делай как знаешь. Я, наверное, трусоватый человек и конформистка по природе, но мне ни разу не довелось увидеть, чтобы один из спорщиков сказал другому: `Ты переубедил меня, я не прав и перехожу- на твою точку зрения`. Поэтому, заслышав грозовой рокот предстоящего `укорота`, я заранее сдаюсь и занимаю Витечкину позицию.

Но сейчас, видимо, моя реакция не совпадала с ролью, придуманной мне в сценарии `Расставание интеллигентных супругов`, и Витечкино режиссерское чувство было глубоко уязвлено отсебятиной, которую я бессовестно порола на выпуске спектакля в свет.

- Почему ты всегда выдумываешь себе роль жертвы? - с настоящей страстью и негодованием спрашивал он меня. - Почему ты и обо мне подумать не хочешь?!

- О чем я должна подумать? О том, как тебе непереносимо тяжело бросить детей и меня? О твоих мучениях, когда ты обманывал меня как последнюю дуру? Или о невыносимом тебе бремени алиментов?

- Вот ты вся в этом! Вся твоя лицемерная любовь! Ты всегда мягко стелешь, а спать с тобой очень жестко!

Я бессильно развела руками:

- Наверное, ты прав. Поэтому у тебя кризис. И ты уходишь к той, с кем мягко спать...

Или я нарушила порядок ходов, или подточенная кризисом Витечкина нервная система не выдержала, но вдруг его лицо жалко скривилось, задергался подбородок ...

... ас громко топать, сипло кричать и вам придется грязно унижаться...

Я кивнула:

- Очень даже возможно. Но я потерплю. Потому что я знаю, как вас достать...

- Что вы имеете в виду? - осторожно спросил он.

- Я имею в виду разыскать Риту, и тогда не только руководство прокуратуры, но и руководство `Главзеленстроя` очень удивится, что она была с вами в машине...

Чагин помолчал немного и душевно сказал-мне:

- Если вы не уйметесь, мне придется вас попросту уничтожить. Я ликвидирую вас как социальный факт... Может быть, буквально...

Только промчавшись несколько коридоров и переходов, я остановилась перевести дух и подумала о том, что в ужасе я пошла от Чагина обратно через все эти лабиринты вместо того, чтобы выйти из его кабинета прямо на улицу.

На стене висел красочный стенд `Наши лучшие люди`. На стадионе было человек пятнадцать лучших людей, и где-то в середке красовался цветной фотографический портрет Чагина.

Стенд был довольно старый, потому что под фотографией Чагина была приклеена напечатанная на машинке табличка:

`Руководитель детско-юношеской школы спортивного мастерства, заместитель директора по водным видам В. П. Чагин`. Стенд повесили, когда мой сладкий дуся из просто лучших людей пробивался к должности самого хорошего человека на стадионе.

Я оглянулась: в коридоре никого не было. Еще не соображая даже, зачем мне это надо, я протянула руку и аккуратно сорвала фотографию лучшего человека, положила ее в сумку и понесла ...

... И на работе все получалось необременительно, легко и быстро. Все, кто был мне нужен, оказались на своих местах, у телефонов, со всеми успела договориться, все мне говорили в это утро `да`! Потом написала ответы на письма и понесла ответственному секретарю Галкину. Как всегда, заваленный кипами гранок и рукописей, он колдовал над макетом газеты.

Искоса взглянул на меня из-под, очков, помахал рукой и углубился в бумаги. Я положила на угол стола письма и уже было собралась уходить, но у дверей вспомнила и вернулась:

- Слушай, а ты не знаешь, кем работает в прокуратуре Кравченко?

Галкин - по должности или по складу ума - знал на память всех мало-мальски должностных людей. Он приподнял на меня взгляд, кивнул:

- Знаю. Прокурор области. А зачем он тебе?

- Да меня попросили узнать...

- Не отвлекай, дел полно. - Галкин отмахнулся и переложил из папки `загона` к себе поближе новую стопку исписанных листов.

- Ты меня можешь отпустить сегодня после обеда?

- А зачем? Что-нибудь случилось?

- Нет, у меня очень важное дело, не знаю, когда отобьюсь...

- Поезжай. Только не забудь, за тобой заметка об ансамбле на Компрессорном заводе.

Прокуратура обитала в двухэтажном старом доме на углу Пескаревки. В киоске, распространявшем на всю округу сладко-масляный аромат свежей выпечки, я купила несколько горячих коричневых пончиков, обсыпанных сахарной пудрой.

Остановилась напротив прокуратуры и с наслаждением жевала мягкие поджаристые кол ...