... ласковость заиграла опять в Сашке, но он пересилил свое желание потрогать рукой прядку ее волос, да и взгляд у Клавки был пока что ледяной, она была к Сашке безучастна, будто и не видела его, хотя на него глядела.

- Лакаить видь, а не пьет! - про себя вроде, тихо и печально проговорила, жадно бросив взгляд на окно. И покачала головой.

И вдруг увидела Сашку перед собой, заулыбалась ему так хорошо, но Сашку нельзя было провести: `Как ледышка!` - подумал он, все же очень обрадованный ее теплотой.

Клавка отложила тесто и сказала:

- К вам, Алексан Палыч, директор нарочного присылал.

- Зачем я ему понадобился? - Сашке опять был приятен ее такой дружелюбный голос.

- Думаю, на счастье. - Руки у нее были сильные, размашисто снова толкала она тесто, подминая и хлопотливо успевая за своими движениями. - Бригадиром он хочет вас сделать.

- Иннокентия, выходит, по боку?

- Его давно пора гнать. Да кого взамену было? Метляя? Нет, не с Иннокентием ему было бороться. Иннокентий - черт, хитрый. А хитрый завсегда лазейку найдет против такого Метляя.

- А чего он меня облюбовал?

- По душе пришелся, - улыбнулась еще лучше Клавка. - Говорит, не лайдак, не бездельник. А Иннокентий, говорит, лишь хитрый и не более.

Хитрый, а все знают, мол, лентяй и негодный человек.

- Но в прошлом году они ведь неплохо сработали.

- Неплохо! Время-то какое упустили? ...

... шла. Сырцов, Чижов, Мослов... Чего ты с ним, дружила, что ли, что он тебе так про глаза написал?

- Может, и дружила. Вам-то не все ли равно?

- Не все ли равно, - усмехнулся Сашка, - а вдруг ты сорвешься к нему?

Вы же, девки, теперь какие? Чокнутые! Вам все вынь да положь...

- Надо, Саша, говорить вынь да положи, - назидательно сказала Нюша. - А знаете, - без перехода, - правда, Метляев весь какой-то серовато-мутный, какой-то изъеложенный, какой-то деревянный...

- С чего ты взяла меня заводить против него? - опешил он.

- А вы что, сами не замечали? На нем, посчитайте, сколько красок?

- Причем здесь краски? - опять пожал плечами.

- А вы что, на самом деле не знакомы с этим? Вот вы, какой теперь на себя слой кладете? Я, к примеру, только первый.

- Ничего не понимаю.

- Как же? Первый слой только кладем, первую краску. Какая она? Потом хоть и идет подмазка, загрунтовка, которой покрывают холст или дерево, чтобы писать новыми красками, но на первом ведь слое все держится!

- Ну, загнула! - отлегло у Акишиева от сердца. - У нас-то с тобой, надеюсь, красные краски.

- У меня - да. А вот с вами я еще не совсем решила, зато Метляев - серовато-мутный.

- Так вот ты и будешь в группе жить с белилами? Э-э, брат! Наповаришь ты, гляжу! - Но в голосе Акишиева звучала неподдельная доброта, он улыбался хорошо и просветленно.

- Группа, товарищ Александр, это совокупность лиц, объед ...

... встретил ее на пустыре, где ненцы убивали обычно оленей. Она шла не видя ничего, и ноги ее стучались о сотни рогов, белеющих даже в ночи. Внизу при зачинающейся непогоде кричала и стонала речка, где-то, совсем и неподалеку, завыла волчица. Нюша приостановилась у самого берега, переступив последние, недавно снятые с нежных убитых тут животных рога, и вздернула руки кверху. Она долго бессвязно говорила, бормотала, читала. Четко, ясно звенели под конец строчки: `Катунь, Катунь - свирепая река! - выговаривала Нюша. - Поет она таинственные мифы о том, как шли воинственные скифы, - они топтали эти берега! И Чингисхана сумрачная тень над целым миром солнце затмевала, и черный дым летел за перевалы к стоянкам светлых русских деревень...`

- Нюша, Нюшенька! - Крикун близко подошел к ней, бережно приобнял. - Нюшенька, не надо, Нюша! Ну не надо!

Глухо стонал дальний ветер, с порывами принося сюда холодный северный воздух, он был чист, свеж, но так туг, наморозен, что дышалось с продыхом, тяжело, и глухо била в груди боль.

- Кто ты? - спросила Нюша, вовсе не театрально, в голосе ее звенела особая струна, вот-вот эта струна должна была лопнуть, и вся душа тогда разбрызжется последними, умирающими звуками.

- Я Крикун! Ты меня не узнаешь? Нюша, Нюша!

Он взял ее и, тихо подталкивая, повел, и она пошла. Первые капли ледяного дождя стукнули по этой и без того мокрой земле - луговинам, болотам, кочкам ...