... давно, вертолетом, закопался в снег. Обнажиться? Снять с себя шкуру? Дудки. Не так просто вся моя подноготная обнаружится.

Ожесточение, что ему помешали накрыть Козла, росло в нем с бешеной скоростью, так как он, хотя и укрылся снежной постелью, замерзал. Он бы осыпал поцелуями их всех, дай они ему дорогу. Ложись и дрыхни! - приказал себе. - А око за око, зуб за зуб! Поделом тебе будет и мука!

Он, пожалуй, уснул, ибо услышал почти рядом:

- Потчевать можно, неволить грех. - Это был старческий голос.

Открыв глаза, он увидел из своего укрытия что-то очень похожее.

Волов! Сразу узнал Алексей, своего одногодка, встретившегося в первые дни службы в части, где начиналась `пересортица`.

Волов стоял в сторонке и был на белом фоне снегов высок, плотен и очень красив. С ним рядом какой-то тип (Хоменко). Как бывший студент, проходивший военку, держался старшине в затылок, точно оттягивая время прибытия к месту службы. Третий вдруг упал в снег. Леха и его узнал: Иван Хатанзеев.

Иван потом, наедине с Воловым, назвал фамилию сбежавшего из тюрьмы, догадываясь, что это тот самый сибиряк, с которым он службу начинал, раздумчиво сказал:

- Ты, старшина, начинал, а я ехал с ним вместе. Вот и скажи, что бога нет. Каждому свое горе.

О своем горе Иван уже однажды тайком Волову ведал. Это было уже в части, откуда они демобилизовались. Перед стрельбами рядовой Хатанзеев попросил старшину ...

... овала жена. - Иначе он не отстанет.

- Не стоит, - попросил уже мягко Маслов.

- Но я больше знаю его!

- Все равно - не стоит.

- Нет, вы не правы, Маслов, - Лохов сдвинул к переносице брови. - Я очень хочу, чтобы он дочитал.

Дядя Коля вновь заплакал.

- Видите? - спросила Света. - Озябший, крохотный, как будто бы спросонок, - затараторила она, - чуть улыбается хворающий ребенок.

Природа, приголубь солдата, не буди! Не слышит запахов, и глаз не поднимает, и в локте согнутой рукою зажимает...

- Стойте, - крикнул дядя Коля, - дальше я помню сам... И в локте согнутой рукою зажимает две красные дыры меж ребер на груди...

Вновь слезы хлынули из его глаз.

- Я тебе сказала - не надо, - стала уговаривать его Света. - Ну зачем ты бередишь мне душу? Начни теперь о своем городе, где мама... погибла. - И чертыхнулась: - Уж эти мне слюнтяи!

Вася-разведчик подошел к ней, опустив голову:

- Зачем ты так, Света? Он нас маленькими за ручки водил.

- Город! - крикнул дядя Коля. - Послушай, зачем? Чтобы хапнуть, заработать, накопить? Плюнь! Уезжай, далеко-далеко, беги отсюда! Я спрятался тут, потому что там потерял жену.

- Ты не спрятался. Тебя спрятали. Слышите, Волов?

Дядя Коля опять зарыдал.

- Вы станете... - всхлипывал он. - Вы станете... Жалко! Жалко!

Бегите, пока не поздно!

Ему пришлось идти мимо баб - те кормили песцов. Звери ...

... н был мастак. А здесь `Монах` был соплинка, которую бурелом вот такой, топи и болота, могут накрыть запросто. Вахлак хочет хорошо жить, а не умеет! Леха ждал, когда наступит тот момент, - сам задохнется. Леха понимал: двоим отсюда не выбраться - Родион не такой конопатый, он видел приметы этого, за дочь выдаст.

Он выбирал нарочно места потопче, погнилее. `Монах` крепко держался за жизнь, крепко прижимал свой мешок к груди, не отдавая его Лехе, и ступал почти нога в ногу с Лехой, как тот ни менял ход. `Монах` был, сволочь, незаметен и быстр. Леха, оборачиваясь, даже похваливал его.

`Монах` кривился от похвал, как от боли, и говорил, тяжело дыша:

- У меня отец рыбак. Я с ним много ходил в детстве.

- Это он, друг природы, научил тебя шалостям? - спросил Леха, он уже протрезвел. - Жестокий ты, ужас! Вас спаровать с моим отчимом. Тот тоже...

- Плохому меня отец не учил, - сквозь зубы сказал `Монах`. - Меня этому учили другие. И особенно учитель по физике. Он холостяк был... Мне нравилось, что у него квартира. Он всегда окружен друзьями. К нему они приходили и пить, и играть. Никто не ругается, не кричит... Мы приходили с девочками...

- А когда выберемся, ты снова за свое примешься? Отчим мой, пропади он пропадом, мою душу перевернул. А душа болит. Как я, Леха, тебе позволил Машу при себе бить? Только потому, что пьяный был. А сейчас... Да я бы тебя!..

- Будет, Леша, много ден ...