... одится, массовая физкультура существует на деле, а не в бравых отчетах спортивных функционеров, придумавших липовое ГТО и теплые местечки для себя да своих `номенклатурных` протеже. За сии откровения меня не раз и не два серьезно предупреждали, правда, сначала по-отечески. Потом, когда я не принял правила их игры, попытались забрать партбилет, которым я дорожил и до сих пор дорожу. Эта затея им почти удалась, и организаторы психологического марафона уже потирали руки, тем паче что одному из них еще в самом начале я без обиняков выложил свое мнение о том, что таких, как он, следовало расстреливать еще в 1956 году, когда начали раскручивать сталинские дела.

Он тогда, помнится, озверел, и мое персональное дело превратил в дело собственной чести. Ну, не мне вам рассказывать, на что способен гомо сапиенс, когда дело касается его неприкосновенной личности.

Впрочем, было и быльем поросло. Ты, старина, писал и пишешь правду, нравится кому-то это или нет. Но согласись, что и организаторы твоего `дела` не бедствуют: тот, кого ты рекомендовал `по совокупности` к высшей мере еще в 1956 году, спокойненько прогуливается с персональной пенсией в кармане - со всеми благами, кои положены ветеранам Великой Отечественной, хотя всю-то войну отсиделся на Дальнем Востоке, в управлении НКВД или МГБ, как это ведомство тогда называлось. Иногда мы сталкиваемся с ним нос к носу - он все такой же барственный и ветеранистый.....

... ер Романько. Но ведь я тоже боролся за жизнь и потому успел ухватить ее за край выбившейся из джинсов рубашки. Пуговицы россыпью разлетелись в стороны, и Кэт снова рухнула на меня, как подрубленная, придавив своей... своей умопомрачительной грудью - под рубахой у нее не оказалось лифчика.

Я прижимал ее к себе, и грудь ее, упругая, ароматная, чуть не задушила меня. Но растерянность длилась мгновение-другое, мне было не до сантиментов, и я оттолкнул Кэт, и она упала на пол.

- А теперь, подруга, рученьки назад! - скомандовал я, успев выпрямиться во весь рост.

Поразительно, но я не обнаружил в ее поведении ни злобы, ни страха.

Казалось, она даже рада, что так все обернулось, и потому покорно подставила руки, которые я тут же накрепко закрутил куском электрического шнура, оторванного от торшера (мои тюремщики не обратили на на него внимания).

- Ключи, Кэт!

- На кухне, висят возле часов.

- Показывай.

Она послушно пошла вперед.

Ключи висели рядом с ходиками, показывавшими половину девятого.

- В гараже есть машина, - вдруг сказала Кэт, и ее слова застали меня врасплох. Я тупо уставился на нее. - Они приедут в девять, - добавила она поспешно.

Тут уж я догадался, о чем речь. Мне некогда было раздумывать, чем руководствовалась Кэт, сообщая, нет, выдавая мне тайну... тайну моего спасения. Скорее всего, рассудил я позже, она спасала таким образом себя.

В...

... на вереницы лотков с овощами, фруктами, изделиями индейцев, самодеятельных художников и резчиков по дереву. Толпа шумела, кричала, зазывала, тут же наяривали музыку в стиле `кантри` для оркестра и важно расхаживали дюжие полицейские с массивными бляхами на груди.

Но времени было в обрез, и, прервав путешествие, мы спустились по крутой лестнице вниз - к 59-й пристани, где и располагался аквариум. Нас встретила директриса, красивая, с властным лицом негритянка лет 35-40 и, поприветствовав гостя из СССР, повела по затемненным коридорам этого захватывающего и практически незнакомого нам мира. Тысячи подводных обитателей предстали перед глазами в своем первозданном мире, занятые своими повседневными делами и заботами. Когда же попали в самую глубину огромного аквариума, где над тобой и со всех сторон была вода, я почувствовал себя первобытным человеком, попавшим в родную стихию (ведь, говорят, мы вышли из моря!). Здесь не мы - подводные обитатели рассматривали нас.

И вдруг сквозь толщу воды на меня уставились два знакомых глаза, и чуть размытым, но достаточно ясным, чтоб не ошибиться, предстало лицо человека, которого я запомнил на всю жизнь.

Меня словно примагнитило к полу.

Но в следующий момент я сорвался с места и, едва не сбив с ног бабулю с клюкой в руках, ринулся за угол аквариума. Но там уже никого не было.

- Что случилось, Олег? - спросил встревожен...