... ама не знаю, что говорю! Но моя правая рука размахнулась прежде, чем ее слова дошли до моего сознания. Я ударила Жанну в уголок рта. Острая боль из руки передалась в затылок, я зашаталась и повалилась ничком на Жанну. Она подхватила меня и крепко прижала к груди, не давая шевельнуться. Но мои руки были как свинцом налиты, я бы и не могла вырваться.

- Успокойся, - повторяла она.

- Пусти меня! Зачем бы я стала ломать комедию? Зачем? Ну! Хоть это ты скажешь мне, а?

- Успокойся, прошу тебя!

- Да, пусть я дура, ты слишком часто это мне говорила! Но не такая уж я дура! Так зачем же я ломаю комедию? Объясни! Пусти меня!

- Успокойся же наконец! Не кричи! Повернув меня к себе спиной, она опустилась вместе со мной в кресло, так что я оказалась у нее на коленях, и, зажав мне рот, дыша в затылок, зашептала:

- Я ничего не говорила. А может, сказала вздор. Не кричи, нас услышат. Все эти три дня я схожу с ума. А ты ничего не замечаешь!

Тут она допустила вторую оплошность - яростным шепотом, который был страшнее крика, прошипела:

- Не могла же ты помимо своей воли сделать такие успехи за три дня!

Если ты ничего не помнишь, то каким образом тебе удается ходить, смеяться, говорить точь-в-точь как она?

Из моего зажатого рта вырвался вопль, на кратчайший миг меня захлестнула тьма, а очнулась я лежащей навзничь на ковре. Склонившись надо мной, Жанна прикладывала к моему лбу влажный носовой платок.

- Не ше...

... баловницы, которая просто очень взбалмошная, хоть иной раз и может показаться, что у нее нет сердца. Засим - тысяча поцелуев, всем сердцем Ваша`.

В конце марта До получила пятое ответное письмо. Теперь она подписывалась так: `твоя крестница`.

В апреле До выпустила коготки. Однажды вечеров за столиком в ресторане она при Ми открыто атаковала Руссена, оспорив меню, предложенное `вверенной ее попечению` особе. Суть была, конечно, не в том, что Мики обычно плохо спит после курятины под винным соусом, а в том, что Франсуа мерзавец, подхалим, лицемер и До уже видеть не могла его физиономию.

Через два дня дело приняло более серьезный оборот. Ресторан был уже другой, повод для спора - тоже, но Франсуа-то остался мерзавцем, и он дал отпор. До услышала, что она нечиста на руку, играет на чувствах подруги, не чужда порокам, распространенным в закрытых учебных заведениях.

При последнем обмене репликами, довольно-таки хлесткими, Мики замахнулась. До уже приготовилась получить оплеуху, но поняла, что выиграла поединок, когда рука Мики опустилась на физиономию мерзавца.

Однако до благополучного завершения дела было еще далеко. Когда они вернулись в `Резиданс`, Франсуа устроил сцену, заявив, что не собирается ночевать с двумя-с юродивой и аферисткой, - и ушел, хлопнув дверью. Сцена продолжалась между До, которая, оправдываясь, еще резче обличала Франсуа, и Мики, разъяренной тем, что ей пришлось услышать малоприятные ...

... вам понадобится разводной ключ.

- Что они замышляют?

- Не знаю. Но раз я поняла, поймете и вы. Доложите мне вечером в табачной лавке в Леке. Часов около десяти, если вас это устраивает.

- А сколько вы с собой принесете?

- Я могу вам дать еще двадцать пять тысяч. Остального придется несколько дней подождать.

- Послушайте, до сих пор я считал это просто бабьими дрязгами. Если дело серьезнее, то я не играю.

- Раз я предупреждена, ничего серьезного не будет, - сказала Мики. - К тому же вы правы: все это просто бабьи дрязги.

Он ждал ее вечером в переулке, где она накануне ставила свою машину.

- Не выходите, - сказал он, - давайте смоемся. Я не хочу, чтобы нас с вами видели дважды в одном и том же месте.

Они проехали вдоль лекского пляжа, затем Мики взяла направление на Бандоль.

- В такой игре я вам не партнер, - сказал он в машине, - даже если дадите вдесятеро больше.

- Вы мне нужны.

- Вам остается одно: ноги в руки - и в полицию. Разжевывать легавым не придется - им достаточно развинтить трубу и прочесть телеграмму, чтобы понять, что вас собираются прикончить.

- Дело сложнее, чем вы думаете, - сказала Мики. - Обратиться в полицию я не могу. Вы мне нужны, чтобы все застопорить, но еще больше мне нужна Доменика, и еще много лет. Не старайтесь понять, я все равно не стану объяснять.

- А кто та женщина во Флоренции?

- Ее зовут Жанна.

- Ей так захотелось прибрать к рукам ваши деньг...