... уступе: башня из неотесанных глыб с остроконечной крышей; во дворе - пристройки, тоже из камня. Все старое-престарое, еще до Первого свершения возвели, крыша рыжим мхом обросла, даже черепицы не видно. Раньше там древневерский крест красовался, пока его кругачи не сбили, теперь натурально - сфера бронзовая, хотя монахи ее не больно жалуют. Все, кто через Седловину идет, обычно здесь отдыхают. У монахов обет такой: путников принимать и кормить...

Подходим, Ян меня нагоняет. Веселый, как всегда, зубы скалит.

- Это что, - спрашивает, - приют альпинистов?

Черт их знает, городских, может, действительно что новое объявилось?

- Не слыхал о таких, - отвечаю. - Секта, что ли, новая?

Гляжу, челюсть у него отвалилась, промямлил что-то, отстал. И со своими: бу-бу-бу... Тихонько, чтоб я не слышал.

В общем, что хочешь, то и думай. То ли одичал я напрочь, то ли эти ребята с луны свалились! Это раньше так гозорили, еще до Свершения: с луны, мол, свалился! И сейчас говорят, хотя что это такое - поди, никто и не помнит. Мне дед рассказывал: раньше по ночам, в сфере такая хреновина круглая висела, вроде фонаря. Светила немножко. Полезная штука, сейчас-то ночью хоть глаз выколи!

В воротах сам отец Тибор встречает, все такой же тощий, маленький, головастый. Поседел, правда, и бороденка совсем козлиной стала, но ничего, крепенький еще. Он меня помнил, мы здесь с дедом не раз бывали.

Кл...

... тага решится в геликоптер сфероносцев пулять?!

Главным у них был один бледный хиляк в кургузом пиджачке.

Маленький, а крикливый-жуть! Пистолетом все размахивала-нервный видать. Орет что-то, надрывается, а я не слышу: уши у меня заложило...

Долго нас гнали, все по каким-то улочкам захламленным, через пустые дворы, потом подвалами. Похоже на брошенный городок, в районе Больших руин их много. Если так, то отсюда до столицы - рукой подать.

Выходит, хорошо я в машине дрыханул, язви его в душу!

В конце концов загнали нас куда-то под землю: подвал не подвал, окон нет, а светло. Под низким бетонным потолком странные светильники, вроде стеклянных колб, на шнурах висят. Свет от них желтый, яркий, глаза режет. Помещение большое и народу - не продохнуть. Разный народ, одет чисто, даже женщины есть; кругом столы, стулья, шкафы железные, пирамиды с оружием. Вдоль стен - здоровенные стеллажи с книгами. Много книг, я и не видел столько, а ведь дед мой, покойник, всю жизнь книжки собирал.

И тут я прозрел. Никакие это не ватажники, куда там! Отверги это, самые опасные типы под Семью сферами - как говорится, черт им не брат!

Да-а, вот уж действительно, из огня да в полымя!

Хиляк наш сразу куда-то в угол юркнул, там за столом сидел очкарик один, весь книгами обложен, только лысина сберкает. Главарь, что ли?

Ну, все физиономии, натурально, на нас - глазеют, как на привидения. И то верно: вид у нас, прямо скажем, дико...

... В общем, вся банда во главе с вожачком, все бывшие покойнички. Вот так-так... А я-то их уже похоронил давно!.. Выходит, никого тройка не убивала, не в их это правилах, просто нейтрализовала как-то, чтоб под ногами не путались - и дальше, своей дорогой! А когда Ялмар с дружками очухались, тут их кругачи и сгребли...

Вслед за ватажниками, смотрю, монахи-древневеры полезли, из горной обители, а когда я среди них отца Тибора разглядел, даже не удивился:

отстояла его тройка, они и не такое могут! Дальше - отверги появились, грязные, как черти, даже их хиляк-командир уцелел, хотя и с трудом я его признал - больно излупцован! Одним словом, все, кто хоть как-то с тройкой дело имел. Полный комплект!

Так вот зачем нас к каналу притащили - чтоб концы в воду! И хотя давно уж готов был я к этому, все равно мороз прошиб: неужто решатся, ведь столько народу?!

Кругачи согнали всех в кучу - торопятся, нервничают, затворами щелкают. Вдруг, вижу, народ расступился, и выходит из толпы она - Лота. Целая, невредимая, походка царственная, будто плывет по траве - и ко мне! Солдаты ее не задержали, вроде даже отпрянули - как от ведьмы.

Вскочил я ей навстречу, не устоял - бухнулся на колени, совсем ноги не держат. Наклонилась она, в лицо заглядывает.

- Стэн, мальчик, - шепчет страдальчески, - как же тебя так?!

Видать, крепко меня разукрасили. Кругачи поодаль стоят, на нас искоса поглядывают, курят. А я ничего видет...