... идал виды, это уж точно. Глядит на меня, набычившись, и молчит.

Не знаю, что и делать: драпать вроде неудобно, как-никак выручил он меня. Но и оставаться нельзя: вот-вот остальные ватажники припрутся, кто выходы перекрывал, - выстрел-то они тоже слышали.

Покосился я осторожно. Да-а, Аско было от чего обалдеть! Вот тебе и психи безоружные, полватаги запросто уложили вместе с главарем! Как же это они, голыми руками, что ли?

Только подумал, куча щебня сбоку зашевелилась, остальные появляются - парень и девица - и к нам съезжают в туче пыли. С виду целехонькие, ни одной царапины на них, и опять же - оружия не видно.

Стою, не дышу. Парнишка первым подкатился, и сразу рот до ушей.

- Спасибо, - говорит громко, - ведь это ты нас предупредил?!

Странно так говорит: вроде и чисто, а будто не по-нашему. Лицо круглое, в веснушках, как бы сонное слегка.

Я плечами пожал, сам как струна натянутая. Все в толк не возьму, кто такие? Может, из жрецов? Молодые больно!.. Тут и девица с парнишкой рядом встала и тоже улыбается. Мне улыбается.

Да-а, что там ни говори - щенок я еще, жизни совсем не видел.

Кроме гор своих да Призенитья и не был-то нигде. Может, и есть где-нибудь такие девушки - не знаю! Не встречал. Дед, правда, рассказывал, что мать моя редкой красоты была женщина, только я ее не помню - с пяти лет сирота. А портретов с моих родителей, сами понимае...

... е-то сейчас нечего и мечтать. Ну а дальше - посмотрим!

РАДЕН

Ночь застала их в лесу, в небольшой ложбине, куда Стэн свалился, споткнувшись о бурелом, да так и остался - не было сил даже шевельнуться. Было тихо только где-то в чащобе, откуда тянуло болотной сыростью, утробно ухала ночная птица выпь. Пахло смолой, прелью, грибами. Раден лежал на влажном мху, вытянув руки вдоль тела; толстые щеки сильно отвисли, глаза полуприкрыты; дышал он редко, со стоном.

Стэн уже давно сообразил.. что все зря: старик не отлежится.

Похоже, это конец. Слишком много на него сегодня свалилось: разгром, труба, засада, Ян... Это при больном-то сердце. Может, лекарь где-нибудь в городе и помог бы, подумал Стэн, а здесь все, крышка, пора молитвы читать. Хотя - какие молитвы, не нужны ему никакие молитвы: еретик ведь!

Где-то далеко ударила длинная пулеметная очередь, раскатилась эхом на весь лес. У канала, определил Стэн. В кого это они?.. Неужто тех двоих еще не взяли?! Ладно, не его это дело, мордатый сам пусть думает, ежели такой умный. Удирать надо, а он какую-то идиотскую возню затеял. Может, они из какой-нибудь тайной секты, вдруг у них там покойников вообще не хоронят: какие-нибудь свои ритуалы...

Стэн поправил ночные очки, наклонился к старику. Радон беззвучно шевелил губами, уставя неподвижный взгляд в ночную сферу. Вздохнув, Стэн обхватил себ ...

... не держат. Наклонилась она, в лицо заглядывает.

- Стэн, мальчик, - шепчет страдальчески, - как же тебя так?!

Видать, крепко меня разукрасили. Кругачи поодаль стоят, на нас искоса поглядывают, курят. А я ничего видеть не хочу, кроме лица ее родного - и ведь ни тени страха в нем! Руку мне на голову положила, шепчет:

- Потерпи, милый! Сейчас легче будет... И такая в ее голосе нежность, что в горле у меня намертво перехватило: хочу сказать что-нибудь напоследок - слова не вымолвить! А она все гладит по голове и смотрит, а в глазах блеск странный, завораживающий... И снова, как тогда в лесу, после Станции, боль куда-то ушла, силенка вдруг появилась, в мозгу мыслишки заворочались. Ясно мне стало, что это ее сила в меня вливается - последнее отдает! Извернулся, прижался губами к ладони ее, мычу что-то...

- Ничего они мне не сделали, - шепчет в ухо. - Не посмели! Я же говорила... Держись - скоро уже!..

И на небо посмотрела. А небо действительно странное. Вроде фиолетовый час настал, вечерний, а не темнеет. Наоборот, по всей сфере какой-то тревожный свет: розовыми сполохами, будто пожары повсюду. На знамения похоже, о которых монахи потихоньку шепчутся.

Тут солдаты зашевелились, офицер объявился - что-то каркает, рукой машет. Морда красная, бешеная ...

Кругачи цепью выстроились, погнали народ к берегу. В общем, если у меня где-то еще теплилось - враз погасло! Значит, всех сразу - и ...