... ь рано или поздно все мы умрем. И вот, когда придет мой час и я наконец сброшу с себя это немытое, костлявое тело, я буду жить вот в этих чистых голубых цветах, укрываясь по утрам прозрачной росой, нежась в утренних солнечных лучах, умываясь теплыми летними дождями, кутаясь в зябкие ночные туманы. А потом однажды утром меня сорвет хрупкая детская рука, это будет девочка с голубыми глазами. Она положит меня между страниц любимой книжки о путешественниках и засушит для гербария. Вот моя мечта...

Вы нисколько не изменились, Зиновий Гердович, и я искренне рад этому, - с грустной улыбкой замечает Митя. - Вы просто прекрасны.

Ну и что? - так же искренне удивляется Шиш. - Это все? Зиновий на старости рехнулся - хочет попасть в гербарий.

Шиш хохочет, ищет поддержки, но лица его друзей отчего-то грустны.

Люська вздыхает:

А я хотела бы ходить. Если бы я могла ходить, я бы носила вас всех на руках...

Все молчат. Первым нарушает тишину Митя:

Все будет хорошо. Скоро я стану великим художником, заработаю много денег, и тогда мы сможем осуществить все свои мечты. Кутя, ты чего бы хотел?

Я? - удивляется Кутя. - А че мне хотеть, я уже стар.

Но ведь машину бы хотел?

Ну, машину! Машину, понятно.

Ну, вот. У Кути будет новый шикарный автомобиль. А у Шиша? Тебе чего, Шиш?

Мне бы денег побо-ольше... - мечтательно бормочет Шиш.

Ну, это вообще разрешимо. Не нужно грустить, друзья мои, все будет замечательно. Давайте выпьем, чтобы надежда не покидала нас!

*...

... их настроений. У них похмелье, с легкой тревогой оттого, что до сих пор нет Мити. Молчалив Зиновий Гердович. Он щурится на солнце и хмурит лоб, сдвигая свои густые брови. Зевает Шиш. Подкрашивает губы Люська.

Что-то долго нет его... - задумчиво говорит Кутя.

Люська отрывает от губ помаду, смотрит куда-то. Зиновий Гердович мочит слюной палец и приглаживает брови.

Я прощался с ним последний. Все было обыкновенно.

Придет, куда он денется! - успокаивает всех Шиш.

*

Вечер.

Все четверо идут пустынным пляжем к своей ночлежке, на лежаки под навесом.

Кутя везет Люську. Рядом хромает Зиновий Гердович. Позади, засунув руки в карманы, загребая босыми ногами береговой песок, бредет Шиш.

Что-то случилось... - говорит Люська.

Все молчат.

Говорю вам, что-то случилось!

Че там могло случиться? Перебрал вчера, отсыпается, - отзывается Шиш.

Нет! Что-то случилось! Я чувствую. Я сердцем чувствую - что-то не так.

Они приближаются к лежакам под навесом.

Подождем до утра, - говорит Кутя, укладываясь на лежак, - там будет видно.

Я сегодня под стеночкой! - забегая вперед, восклицает Шиш.

В коляске Люська. Блестят в сумерках ее большие глаза. Она тревожно смотрит туда, где на темной морской глади бликуют в голубой дорожке лунного света тихие волны. Рядом, прислонившись к деревянной стойке, поддерживающей навес, стоит и тоже задумчиво смотрит вдаль Зиновий Гердович.

*

В комнате Мити горит настольная лампа.

Он лежит на кровати, согнувшись, время от вр...

... Я была, как затравленный волчонок. Я бросалась на

людей, когда ко мне пытались приблизиться, и все время куда-то

пряталась. Меня раздражало солнце и я пыталась укрыться, забраться в

любую темную щель... Потом я попала в психушку... Он был очень добр

ко мне. В первые дни он не отходил от моей койки. Он был мне как

отец. Казалось, весь персонал больницы работал на мое выздоровление.

Я привязалась к нему. Он сам делал мне уколы. А потом я стала

женщиной. Он забрал меня к себе домой. Мы расписались без всяких

торжеств. Вот уже пять лет, как я живу в его доме. А где живешь ты? У

тебя есть родители?

- Я жил с мамой. Потом она умерла. Это было давно, мне только

исполнилось двенадцать лет. Теперь мне тридцать, и я один.

Они снова нежно улыбнулись друг другу. Она гладила Митину руку.

Где-то вдали появились светящиеся фары автомобиля. Отчего-то

вздрогнула Лика. Улыбка сошла с ее лица и на смену ей пришла тревога.

Автомобиль приближался. Он остановился у пирса. Из него вышли

четверо. Первым поднялся на пирс главврач. За ним шли трое верзил из

клиники. На всех были длинные серые плащи.

Главврач остановился у их столика. Придвинул к себе стул и сел. Сняв

шляпу, он бросил ее на стол и, не поднимая глаз, смотрел перед собой.

Воцарилось молчание. Он взял со стола бокал с шампанским и жадно

выпил. Потом начал было ставить бокал на стол, но вдруг с силой

сжал его и тот рассыпался в его руке на мелкие осколки. Он поднялся и

молча стал уходить к...