... дной ерунды.

- Дмитрий Силин, адрес...

Лейтенант, механически занося время, имя и координаты в журнал, удивился почти армейской точности и обстоятельности, с которой потерпевший (обычно все-таки звонят потерпевшие) выдал всю необходимую информацию. Так пишут в протоколах, но почти никогда не говорят живые люди, у которых в поезде украли штаны с бумажником или угнали из-под окон новенький `BMW`. А голос принадлежал явно человеку, у которого скорее всего увели именно `BMW`, человеку из разряда как раз эспэшных главбухов.

- Убита моя соседка по лестничной клетке, Марина Рубина, - к полной неожиданности лейтенанта сказал Силин.

- Та-ак, разберемся, - довольно глупо протянул Симакин. И, спохватившись, сообразил, что по его опыту, да и вообще по всем правилам, сообщения об убийствах надо принимать в особенной непробиваемой деловой манере. Только так зачастую удается удержать того, на другом конце трубки, от истерики, от бегства, да мало ли от чего? Часто ведь звонит и сам убийца.

- Разбираться не придется, - спокойно ответила трубка. - Я знаю убийцу.

- Фамилия, имя, - потребовал лейтенант.

- Михаил Гретинский, водит пятые `Жигули`, цвет `мокрый асфальт`, номер такой-то. Убил Марину выстрелом из пистолета и скрылся.

Сразу вслед за этим в трубке раздались короткие гудки.

`Что за дрянь этот `мокрый асфальт` для `Жигулей`, - пронеслось в голове у Сим...

... шивать Гретинского было куда приятнее, чем среднестатистического подследственного. Он очень хорошо держался и производил впечатление человека здравомыслящего и незакомплексованного. Поймав себя на этой мысли, я подумал, что Жеглов за такие мысли вышвырнул бы меня из Управления, не задумываясь. Ну а что мне оставалось делать? Помимо банального оправдания в том, что следователь, дескать, тоже человек, хотел бы добавить, что не просто человек, а человек, который большую часть времени контактирует с отнюдь не самыми лучшими представителями общества и, конечно, при первом же случае позволяет себе немного расслабиться - невозможно непрерывно играть роль самого принципиального и строгого человека на земле.

- Что вы сделали, поставив машину?

- Направился домой. Прихватил с собой один кулек с апельсинами и еще какой-то ерундой - за остальным я собирался вернуться с Мариной - и направился домой. Вошел в подъезд, вызвал лифт, доехал до своей квартиры... - Гретинский на секунду задумался. - Да, дверь оказалась незапертой - плотно притворенной, но не запертой - сразу почувствовав неладное, я вошел в квартиру и, пройдя в комнату, увидел...

- Силина? - Неожиданно для самого себя выпалил я.

- Кого? - Искренне удивился Гретинский.

- Вашего соседа.

- А-а, вы опять. Нет. Я и в лицо-то своих соседей плохо знаю, а по фамилиям и подавно. Никакого Силина там не было. Там была только М...

... жешь, красавец. Но времени на прихорашивания у него не было и потому он ограничился чисткой зубов и, скрипя, словно несмазанная телега, вышел из палаты.

- Привет, Натали.

- Привет, Володя. - Наташа набросилась на него с поцелуями. - Что у тебя со здоровьем?

- Ерунда. Два ребра, сотрясение мозга, легкое, - отрапортовал Кононов.

Взгляд Наташа шарил по полу. Как обычно у людей, которые чувствуют за собой вину.

- Может, на улицу выйдем? - предложил Кононов, которому страшно хотелось курить.

Они сели на солнышке в виду фонтанчика. Молодая листва, тюльпаны на клумбах. Идиллия.

- Я требую объяснений, - Кононов пристально взглянул в лицо Наташи.

- Ты их получишь, - согласилась Наташа. - Прежде всего я хотела извиниться. Извиняешь?

- Это будет зависеть от объяснений.

С женщинами нужна твердость - это Кононов знал и отступать от выбранной линии поведения намерен не был. В конце концов, ему надоело быть марионеткой в руках Наташи. То призрак, то двойники, то куртка. С этим нужно кончать.

- Во-первых, какого черта ты в меня стреляла? - Начал Кононов.

- Это не я. Я, как известно всем и вся, в это время заправлялась и меняла масло на круглосуточной бензозаправке, что на Лермонтовской.

Честное слово! Стрелял мой двойник.

- Все равно, какого черта в меня стрелял твой двойник? Хватит мне морочить голову всякими переодеваниями. Призраками и прочей гадостью!

Наташа всхлипнула. Насм...