... ом виде -- чего в жизни, тем более шахматной, шахматно-спортивной, при таком умственном напряжении, не бывает, не может случиться!.. А потом ведь и счет 8:8, `предыдущий` счет, уже показал равенство сил; и следующая партия, в каком-то (мы знаем, в каком) смысле уже решающая для чемпиона: выиграет он ее -- и главное дело сделано, проиграет -- и он на грани катастрофы; а претендент в случае победы обеспечивает себе почетную ничью как минимум. Нервотрепки во многих вариантах оказывается более чем достаточно; задачей Фишера было заранее снизить ее накал. Сконструированные, предложенные, изобретенные им часы имеют ту же цель -- смягчить возможные и почти неизбежные цейтноты, подбросить `соломки` привычно падающим в этих местах тугодумам. Играйте в шахматы, как всегда, как бы призывает он, и постарайтесь достигнуть нужного вам результата... наиболее достойным, наименее суетливым, во всяком случае, образом.

Между тем участь Фишера -- быть непрестанно обвиняемым в том, что формула его матча подогнана `под себя`. И это...

действительно так. Но, предлагая, выдвигая эту формулу он, по здравом размышлении, выказывает бльшее понимание сути фундаментальных шахмат, нежели многие из его критически настроенных коллег. Отрицать проще, нежели соответствующим образом, само-отверженно готовиться, пожизненно быть погруженным исключительно в шахматы. Но ведь это так односторонне, это -- флюсоподобие, фанатизм! И т.д...

... и, да еще не без помощи... кого бы вы думали -- самого значительного лица), -- вместо того, чтобы с радостью взяться снова за перо, Акакий Башмачкин, отравленный не своим, совершенно НЕ РЕАЛЬНЫМ, недоступным для него тезисом (`В самом деле две выгоды: одно то, что тепло, а другое, что хорошо` (стр.143)), слетел, как нынче выражаются, с резьбы, кинулся (подался), ну в совершеннейше не ту степь.

Партнеры Фишера оказываются -- по сравнению с ним -- не вполне достаточными профессионалами, людьми не способными так, как он, изучать шахматы, думать -- и переобдумывать -- их основы, фундаментальные особенности столь сложной, столь `синтетической` и крайне, по своей природе, коварной игры.

Спасский хотел (намеревался) в Рейкъявике и победить, даже, как я знаю, где-то `в районе 17 -- 18-й партии`, Фишера, и получить крупнейший в истории шахматных соревнований гонорар.

Приобрести `две выгоды` -- сделать так, чтобы было и `хорошо` (почет, слава, уважение болельщиков, почитателей) и `тепло` (поправка материального положения). НО ВЕДЬ ТАК НЕ БЫВАЕТ. Не бывает просто потому, что не может быть. Потому что в таком (тем более) деле, такого не может быть никогда.

Говорят, Сальери неправ потому, что не устраивают его внешние признаки `лентяйства` Моцарта (`гуляки праздного`): тот все время не сидит, не корпит за инструментом, не пишет ноты в своей `келье`, которой у Вольфганга-Амадея к том...

... я схватка, и научное исследование, ведущееся в каком-то смысле в одиночку, со своей стороны, и свободная дискуссия, проводимая по строжайшим правилам. Фишер взял на себя ответственность за установление непререкаемо предлагаемых правил творческих встреч, ведения исследовательского процесса двумя лицами, находящимися -- за доской -- в состоянии соавторства. Получилось так, что некоторые установления Р.Фишера вышли ему боком, могли быть поняты (и оказались поняты именно так) в смысле для автора, для установителя таких правил (очень фундаментально, изощренно продуманных -- на основании интенсивного и плодотворного знакомства, пожизненного изучения шахматной игры в ее неизбежных игровых ипостасях) -- неблагоприятном. Фишер без колебаний пошел на это, избежал оправданий, запретил их себе, чтобы не быть... дополнительно (и может быть, окончательно уже)

обвиненным, завиненным.

Но время должно же когда-нибудь -- и вот уже этот период наступил, наступает все еще! -- повернуться, даже перевернуться, начать, и в глазах самого обычного, обыденного наблюдателя, беспристрастно-здравомыслящего человека, работать на Фишера.

Кто знает, сколько их -- 2000? или 3000? или около того?

-- людей, на всей Земле вот сейчас -- и, надо думать, не больше, не особенно меньше будет завтра, послезавтра, горсточка, пустяк, две-три тыщи человек из 5 миллиардов ...