... олняется ветром, как ванна (водой), лодки качаются, как люльки, в окне шевелит штору звезда морская -- сочетание, одновременно реализующее понятие небесного тела и морского животного. Нарушены здесь и другие традиционные черты рождественской символики: лодки-люльки ассоциируются с Вифлеемскими яслями, но над ними встает не привычный вол, а рыба -- животное, чуждое рождественской легенде -- это значение чуждости усиливается самим употреблением иностранного слова -- фиш. Тем не менее это все же Рождество и `фиш` какой-то гранью входит в его сферу -- это, с одной стороны, предок всех сложных биологических существ, в том числе и вола и человека (вспомним фиш, выходящую на кривых ногах из воды в `Колыбельной Трескового Мыса`), с другой стороны, рыба -- прообраз Христа -- смысл, реализующийся в парафразе `предок хордовый твой, Спаситель`. Вспомним, что рыба была самым ранним символом Христианства и само слово рыба (по-гречески ихтис) расшифровывалось греками как криптограмма, составленная из начальных букв выражения `Иисус Христос Божий Сын, Спаситель`. Наконец, в этой цепочке морских символов Звезда Волхвов получает название морской звезды.

Слова `вол` и `люлька` -- просторечие, означающее `колыбель`, `детская кроватка`, продолжают русскую тему, которая поддерживается фразой `мертвая вода` в пятой строфе. Былинная формула влаги, символизирующей отсутствие жизни, здесь используе...

... и для их острастки.`

Другой вещью, написанной `по мотивам`, является стихотворение Бродского `На смерть Жукова`,135 сделанное на манер `Снигиря`136 Державина. В этом стихотворении поэт подходит очень близко к имитации державинского паузированного дактиля, близки стихотворения и по жанру: и то и другое -- эпитафия на смерть великого полководца своего времени: у Державина -- Суворова, у Бродского -- Жукова. Однако отношение к военным героям своего времени у поэтов разное, в стихотворении Бродского отчетливо проявляются восприятия человека двадцатого века, его отношение к власти, к войне и к оценке военных событий современниками -- отношения во многом чуждые Державину.

Действие одного и другого стихотворения начинается в комнате поэта.

Державин обращается к реальной птичке, к своему любимому снегирю, сидящему в клетке, высвистывающему начальные такты военного марша. Этот мотив наводит его на грустные размышления о смерти полководца, он мысленно представляет его лежащим в гробу и для описания его мужества и доблести использует парафразу `северны громы`:

Что ты заводишь песню военну

Флейте подобно, милый Снигирь?

С кем мы пойдем войной на гиену?

Кто теперь вождь наш? Кто богатырь?

Сильный где, храбрый, быстрый Суворов?

Северны громы в гробе лежат.

У Бродского экспозиция несколько иная: вместо обращения к снегирю, которое выступает у Державина в ро ...

... 1972 год`)38

Или в другом стихотворении, затрагивающем эту тему:

Но, видать, не судьба, и года не те,

И уже седина стыдно молвить где,

Больше длинных жил, чем для них кровей,

Да и мысли мертвых кустов кривей.39

Как и во многих других случаях тема старения или тема болезни превращается в лейтмотивную и появляется в стихотворениях, впрямую ей не посвященных:

Могу прибавить, что теперь на воре

уже не шапка -- лысина горит,

(`Одной поэтессе`)40

Запах старого тела острей, чем его очертанья.

(`Колыбельная Трескового Мыса`)41

я, прячущий во рту

развалины почище Парфенона...

(`В озерном краю`)42

Натурализм деталей в данном случае оправдан натурализмом самой жизни -к сожалению, эти признаки старения -- реальность, а не выдумка, не сгущение красок.

Если тема старения появляется в основном в зрелый период `Конца прекрасной эпохи` и `Части речи`, то тема болезни лейтмотивно проходит через все творчество с самых первых стихотворений:

Осенний сумрак листья шевелит

и новыми газетами белеет,

и цинковыми урнами сереет,

и облаком над улочкой парит,

и на посту троллейбус тарахтит,

вдали река прерывисто светлеет,

и аленький комок в тебе болеет

и маленькими залпами палит.

(`Шествие`, 13. Городская элегия, Романс усталого человека)43

...