... но прислушиваясь к какой-то стрельбе, поднял палец.

-- А ты знаешь, -- сказал он потрясенно, -- ведь их стреляют.

И тут до меня дошло. Из Бабьего Яра неслись отчетливые, размеренные выстрелы из пулемета: `та-та-та, та-та...`

Тихая, спокойная, размеренная стрельба, как на учениях. Наш Бабий Яр -- по эту сторону от кладбищ. Чтобы попасть на Лукьяновку, стоит только перейти его.

Дед выглядел озадаченным и испуганным.

-- Может, это стрельбище? -- предположил я.

-- Какое стрельбище! -- закричал дед. -- Вся Куреневка уже говорит. Виктор Македон прибежал -- жену провожал, едва спасся, матерь божья, царица небесная, что ж это?!

Мы пошли в дом, но сидеть там было невозможно. Стрельба, стрельба. Дед пошел к Македону узнавать, там сидело много народу, и этот парень (он женился перед самой войной)

рассказывал, что там смотрят паспорта и бросают их в костер, а он закричал `Я русский`, тогда от него жену оторвали и повели в Яр, а его полицейский выгнал...

На дворе было холодно, все так же дул пронзительный ветер, как и вчера. Я все выбегал, прислушивался. Бабка вынесла мне пальто и шапку, слушала сама. Мне показалось, что она плачет.

Обернулся -- она крестилась, стоя лицом к Бабьему Яру, бормоча:

-- Оченаш, жои си...

На ночь стрельба прекратилась, но утром поднялась снова. По Куреневке говорили, что за первый день расстреляно тридцать тысяч человек, остальные сидят и жду...

... , как выбитые зубы. Надо было очень ненавидеть это пианино, чтобы так с ним расправится.

Добыча с третьего этажа была беднее -- скрюченная черная корка величиной с полмизинца. Но тут с площадки к потолку вела таинственная витая лестница, я немедленно поднялся по ней, высадил головой люк и оказался на башне, заваленной пыльными ящиками, пожарными ведрами, листами железа. За выбитыми стеклами гудел ветер. Я влез на ящики и выглянул в окно.

Внизу подо мной лежали улицы, громоздились крыши. Трубы не дымили: не было дров, печатались грозные приказы о сдаче всех запасов дров и угля, у нас запасов не было, бабка топила раз в три дня, Во дворе завода `Цепи Галля` не видно было ни души, словно он вымер. На улицах лишь кое-где торопились редкие фигурки прохожих; город словно поражен чумой. Вдали показалась четко построенная колонна солдат, они длинным серо-зеленым прямоугольником двигались по мостовой, все до единого с одинаковыми газетными свертками, вероятно, из бани, и очень дружно, напряженно пели, как работали, песню такого содержания:

Ай-ли, ай-ля. Ай-ля!

Ай-ли, ай-ля. Ай-ля!

Ай-ли! Ай-ля! Ай-ля!

Хо-хо, хо-хо, ха-ха-ха...

Уже начинало темнеть, а главное у меня было впереди, я соскользнул с ящиков и покатился по лестницам вниз. Дед уже храпел на скамейках, постелив кожух. Я шмыгнул на кухню.

В ней стоял пресный запах супа, но плита совсем остыла, на ней громоздились ог...

... объясняли, что это официантки из киевских кабаре. Возможно, они знали слишком много. Когда Давыдов носил их и укладывал в штабель, изо ртов выходил воздух с легким храпом, и тоже казалось, что они живые.

Приезжали какие-то очень важные чины на шикарных машинах.

Кричали на работавших в Яре немцев, что дело медленно подвигается. Людей не хватало, и несколько раз прибывших в душегубке выпускали, тут же ставили на работу.

Стали водить за пределы оврага, в соседний противотанковый ров метров двести длиной. Он оказался доверху набитым трупами командиров Красной Армии -- это заключенные поняли по форме, полевым сумкам, биноклям. Их было, наверное, тысяч двадцать пять -- тридцать. Посылали раскапывать ямы и в Кирилловской больнице.

В Бабьем Яру была слышна отдаленная канонада из-за Днепра.

Заключенные знали, что последний костер будет зажжен для них.

Немцы их вообще всерьез за людей не принимали и на утреннем построении докладывали: `Триста двадцать пять трупов построены`. Это был их юмор.

Заключенные не брились, им не давали воды, многие едва стояли на ногах, были покрыты ранами, гарью и трупной гнилью.

Долгими ночами все они думали одно: можно ли убежать?

Был там один человек, по имени Федор Ершов, бывший партийный работник. Именно он и начал серьезную подготовку восстания. Просто он говорил с теми, кто работал рядом, образовались группки заговорщиков, при всяком удобн...