... не великаном, а посмотрите, что делается сейчас!.. То же будет и с нравственностью. Добрый, честный, увлеченный своим делом человек сейчас относительно редок (точно так же, впрочем, как редок и полный отпетый бездельник, и абсолютно безнадежный подлец), а через пару веков такой человек станет нормой, составит основную массу человеческого общества, а подонки и мерзавцы сделаются раритетными особями -- один на миллион.

Ладно, говорили оппоненты. Предположим. Но что будет двигать этим вашим светлым обществом? Куда дальше оно будет развиваться? За счет каких конфликтов и внутренних противоречий? Ведь развитие -- это борьба противоположностей! Ведь никаких фундаментальных (`антагонистических`)

противоречий в вашем хрустальном сверкающем мире не осталось! Так не превращается ли он таким образом в застойное болото, в тупик, в конец человеческой истории, в разновидность этакой социальной эвтаназии?

Это был вопрос посерьезнее. Напрашивался ответ: непрерывная потребность в знании, непрерывный и бесконечный процесс исследования бесконечной Вселенной -- вот движущая сила прогресса в Мире Полудня. Но это был в лучшем случае ответ на вопрос: чем они там все будут заниматься, в этом мире.

Изменение же и совершенствование СОЦИАЛЬНОЙ структуры Мира из процедуры бесконечного познания никак не следовало.

Мы, помнится, попытались было выдвинуть теорию `борьбы хоро...

... о литературе вообще и о фантастике в частности, такое специфическое мировоззрение, если угодно. Довольно распространенное, между прочим, и вполне безобидное, при условии только, что носитель этого мировоззрения не имеет возможности влиять на литературный процесс.

Сборник `Неназначенные встречи` вышел в свет осенью 1980 года, изуродованный, замордованный и жалкий. От первоначального варианта остался в нем только `Малыш` -- `Дело об убийстве` потерялось на полях сражений еще лет пять тому назад, а `Пикник...` был так заредактирован, что ни читать его, ни даже просто перелистывать авторам не хотелось.

И все же авторы победили. Это был один из редчайших случаев в истории советского книгоиздательства: Издательство не хотело выпускать книгу, но Автор заставил его сделать это. Знатоки считали, что такое попросту невозможно. Оказалось -- возможно. Восемь лет. Четырнадцать писем в `большой` и `малый` ЦК. Двести унизительных исправлений текста. Не поддающееся никакому учету количество на пустяки растраченной нервной энергии... Да, авторы победили,, ничего не скажешь. Но то была Пиррова победа.

Впрочем, `Пикник...` был и остается по сей день популярнейшей из повестей АБС -- во всяком случае, за рубежом. Тридцать восемь изданий в двадцати странах (по данным на конец 1997 года). Рейтинг повести в России тоже достаточно высок, хотя и уступает, скажем, рейт ...

... о, словно патрон в обойму. Это тоже была история о писателе в тоталитарной стране. Эта история также была в меру фантастична и в то же время совершенно реалистична. И речь в ней шла, по сути, о тех же вопросах и проблемах, которые мучали Феликса Сорокина. Она была в точности такой, какой и должен был написать ее человек и писатель по имени Феликс Сорокин, герой романа `Хромая судьба`. Собственно, в каком-то смысле он ее и написал на самом деле.

Предложенный ленинградской `Неве` вариант `Хромой судьбы` уже содержал в себе `Гадкие лебеди`. Впрочем, из этой первой попытки ничего путного не получилось. Я, разумеется, рассказал (обязан был рассказать!) историю `Лебедей` главному редактору журнала, и тот пообещал выяснить ситуацию в обкоме (1986 год, самое начало, перестройка еще пока только чадит и дымит, никто ничего не знает ни внизу, ни на самом верху, все возможно -- в том числе и мгновенный поворот на сто восемьдесят градусов). Видимо, `добро` получить ему не удалось, `Хромая судьба` вышла без Синей Папки, да еще вдобавок основательно покуроченная в тупых шестернях бушующей вовсю антиалкогольной кампании имени товарища Лигачева.

Но уже в 1987-м журнал `Даугава` рискнул напечатать `Лебедей` (пусть даже и под ублюдочным названием `Время дождя`), и ничего ужасного из этого не проистекло -- небеса не обрушились, и никакие карающие молнии не ударили в святотатцев: времена переменились ...