... убийства двух многообещающих киноактрис.

Я повесил мамины фотографии рядом с портретами доктора Заменгофа и Драконта.

А через несколько дней отправился в Европу. Самолет приземлился в Копенгагене, но там мне не повезло и первого любителя эсперанто в Старом Свете я настиг только в Роттердаме. Там же в толпе я приметил одного из драконов. Мы сразу узнали друг друга по слегка оттопыренным рубашкам.

Приблизившись, я поднял вверх ладонь, и он слегка шлепнул по ней своей ладонью. Мы отошли в сторону.

- Против кого воюешь? - поинтересовался я.

- Против эксгибиционистов, - ответил он. - Ну это те ребята, что любят пощеголять голышом.

- А почему? - Я имел ввиду, за что именно он их уничтожает.

Он пожал плечами.

- Странный вопрос. Ведь это же неприлично.

Я бросил на него оценивающий взгляд. Вполне серьезный парень, и тротила в его жилетке, по крайней мере, на полтора килограмма больше, чем в моей.

Мы посидели в баре, выпили по коктейлю и разошлись, пожелав друг другу хорошей охоты. Приблизительно через пол года я обнаружил его фотографию в газетах: отстреливающегося, окровавленного, со всех сторон обложенного агентами Интерпола. Потом он взорвал себя, и у магазинов на той площади рухнули витрины. Целый день я ходил сам не свой. Мысленно находился рядом с ним и посылал очередь за очередью в наших врагов.

Одна из штаб-квартир Исполнительного Совета любителей эсперанто располагалась в Дублине в старом двухэтажном особняке. Я был принят там с по...

... митивное и простое,

как понятия полярные. Рассмотрим сказанное на следующем силлогизме:

человек - существо до редкости примитивное и мерзкое; человек -

существо достаточно мерзкое, но в нем бродят сложные процессы, он

подвластен сомнению, а значит существует надежда на его духовное

возрождение; человек - существо, всеми поступками и помыслами которого

управляют сложные биохимические процессы (не так ли, господин без пяти

минут Нобелевский лауреат Лепаж-Ренуф?), а значит, несмотря на всю

архисложность этих биохимических процессов, сам человек остается

существом до редкости примитивным и мерзким. Т.е. фактически ничего не

меняется, человек остается прежним, и вместе с тем он прошел процесс

усовершенствования. Ибо усовершенствование - ни что иное, как

переосмысление: простота - лишь осмысленная примитивность и

одновременно конечная точка развития. Любой процесс усовершенствования

тем самым можно считать движением по замкнутой кривой...

Хотите, поделюсь одной любопытной историей?

Некий дракон по имени Бил Болл специализировался на уничтожении

произведений искусства. Как и многим знаменитым художникам, в своей

деятельности ему суждено было пережить несколько периодов: испанский,

когда он расправился с несколькими полотнами Эль Греко, Веласкеса,

Пикассо и Сальвадора Дали, итальянский - Джорджоне, Караваджо, Тициан,

Ботичелли, французский - Пуссен, Делакруа, Монэ, Ренуар,

...

... Дублине, когда в особняке больше никого не было, и ткнул дулом `люгера`

ему в нос.

- Меня зовут Дин Донн, - зловеще проговорил я.

Он ответил холодным взглядом.

- Да, брат, - сказал он. - А я все никак не мог решить, кто из нас этот

самый легендарный...

- Ты это о чем? - не сразу дошло до меня.

В ответ он рванул на себе рубашку, обнажая жилетку, начиненную тротилом.

- Ты тоже дракон? - вздрогнул я от неожиданности и опустил пистолет.

- И не только я, брат, не только я.

- Кто же еще?

- Да, практически, все нынешние члены Совета. Скажу тебе больше...

- Куда уж больше, - запротестовал я.

Но он не хотел угомониться:

- По-видимому, не только все члены Совета, но и, вообще, все оставшиеся

в живых любители эсперанто - драконы.

- Не может быть!

- Мы уничтожили всех, причем ты, безусловно, наиболее заслуженный.

Кстати, когда ты намеревался пришить того парня в штате Юта, именно я

отвлек внимание полиции своими действиями в Майами.

- Что же это получается, - с трудом выговорил я. - Мы уничтожили всех

любителей эсперанто, а само эсперанто живет и процветает?

- Процветать, не процветает, но пока еще живет, - согласился он.

Расправившиеся было за моей спиной перепончатые крылья поникли. Однако

через мгновение мои глаза вновь зажглись красным пламенем.

Я передернул затвор и вновь приставил дуло `люгера` к его носу.

- Ты ч...