... й обман, благородная иллюзия! Это таит в себе устремленность к лучшему.

- Извини, директор, но это путь - заблуждения! Обманывая себя и других, ты ставишь, делаешь эталоном `целого мира` себя и других, не ставших этим `целым миром`, на самом деле. Это всего лишь узаконенное, осмысленное заблуждение!

- Значит, - возмутился я, - чтобы перестать заблуждаться, надо понять, что ты обманываешься, надо стать `целым миром` истиной, а для этого надо перестать заблуждаться!.. Замкнутый круг!.. Безвыходность!..

Заблуждаясь, понять, что ты заблуждаешься, - невозможно!..

- Верно, - воскликнула девушка, - замкнутый круг! Но он существует лишь для идей, логики и слов. Если их нет - нет и круга! Пока ты в этом круге, есть только ты, и не более того, но, как только ты вышел за этот круг, ты становишься `вы`... Другими словами, став `целым миром`, человеку незачем говорить слово `вы`, ибо он, этот человек, который стал `целым миром`, и есть в данном случае `вы` - целый мир. Ну, посуди сам, если в таком состоянии он будет говорить `вы`, то он будет обращаться не иначе, как к себе самому... Абсурд, не правда ли?..

- Да, абсурд, но тогда `вы` звучит всегда неестественно, фальшиво, то есть абсолютно в любом случае его произношения?! - задумчиво возмутился я.

- Совершенно верно, директор, как, впрочем, и все остальные слова и фразы, - подтвердила девушка.

- Что ты имеешь в виду? - спросил я у нее....

... от выбранный мною вечер, к контакту с Боживым и находился, в некотором смысле, в единой медитационной плоскости с другом, мое невидимое присутствие сосредоточенно связывало, пластично затормаживало личностность Юры. Его сущность будто бы присутствовала в теле, но реакции на окружающее проявление пространства Земли не возникали в соответствии с нормой человеческих представлений на этот счет, и получалось: своеобразный энергетический ступор завораживал его сознание и привычные скульптуры чувств опознавались, но с опозданием.

Но я не мог поступить иначе!..

Мне нельзя было удалиться и теперь: необходимость действовать заставляла поступиться правилами хорошего тона, ибо... я выполнял записи своего астрального дневника, а не капризы свободного художника.

Признания и смятения Вики мешали моим сегодняшним планам. Очень важно войти в общение с другом: я не посмел переубеждать свое настроение, пусть даже Вика и подумала в этот не принадлежащий ей вечер о безумии Божива.

Этот вечер принадлежит мне.

В этих раздумьях я несколько раз медленно облетел вокруг стоящих в обнимку моих земных друзей. Астральная голограмма их физических тел, ярко святящаяся, словно вращалась на планшете паркетного пола.

Юра продолжал не понимать происходящей ситуации.

Что-то предпринять, решительно действовать - я просто был обязан!..

Именно сегодня, а не в другое время, произойдет, улыбнется мне чудо, которого...

... руках, подошла ко мне, заломила Гришины руки за спину и туго связала их.

- Усади его возле пенька, - скомандовала ведьма, и я тут же повиновался, и Гришино тело грузно ухнулось возле пенька. Ведьма привязала Гришино тело к пеньку, обмотав его через грудь, затем связала и ноги, запечатала рот лейкопластырем и завязала бинтом через шею.

Я смотрел на Екатерину, она стояла на коленях возле Гришиного тела, но глаза ее почему-то были грустными.

Прошло около минуты. Екатерина положила ладони на плечи председателя, и вдруг она разрыдалась, прильнула щекою к груди Гриши.

- Господи, - причитала она, - прости меня, Господи! - звучали ее всхлипывающие слова, и мне стало не по себе, я не знал, что делать, я не мог ничем ей помочь и только стал ерзать, извиваться всем Гришиным телом на месте, и мычание вырывалось у меня из ноздрей.

- Ну почему же я должна все это делать, Сереженька? - продолжала причитать тревожным шепотом ведьма, - зачем... зачем же мы живем... - она сглотнула дыхание, - на свете... ведь же думала я, что смогу ответить, но и там нет ответа, только власть, обезображенная власть, но зачем? Устала я жить ради наслаждений, Сережечка, что я натворила, была хоть какая-то, но тайна, и ее не стало. Всему свое время, - потом она плакала еще несколько минут, но затихая.

Наконец, успокоившись, Екатерина приподняла голову от Гришиной груди, потянулась нежно рукою к лицу председателя и легким движе...