... немецкую фамилию, но вслед за словом `Шпуллер` выскочили слова `Зингер` и `Парабеллум`; второе было вообще не при чем, а первое не могло быть нужным именем, потому что начиналось не на `Ш`. Тогда Николай решил поступить хитро и запомнить слово `Шпуллер` как похожее на вылетевшую из головы фамилию; по идее, при этом оно должно было забыться, уступив этой фамилии место.

Николай уже решил переспросить товарища, как вдруг заметил темную фигуру, крадущуюся вдоль стены со стороны Литейного проспекта, и дернул едущего рядом Юрия за рукав. Юрий встрепенулся, огляделся по сторонам, увидел прохожего и попытался свистнуть - получившийся звук свистом не был, но прозвучал достаточно предостерегающе.

Неизвестный господин, поняв, что замечен, отделился от стены, вошел в светлое пятно под фонарем и стал полностью виден. На первый взгляд ему было лет пятьдесят или чуть больше, одет он был в темное пальто с бархатным воротником, а на голове имел котелок. Лицо его с получеховской бородкой и широкими скулами было бы совсем неприметным, если бы не хитро прищуренные глазки, которые, казалось, только что кому-то подмигнули в обе стороны и по совершенно разным поводам. В правой руке господин имел трость, которой помахивал взад-вперед в том смысле, что просто идет себе тут, никого не трогает и не собирается трогать, и вообще знать ничего не желает о творящихся вокруг безобразиях. Склонному к метафоричности Николаю ...

... естра, задушены и раздеты. И непонятно, то ли их там бросили, то ли убили и ограбили. Скорей всего выбросили - не могла же медсестра безногого мужчину на себе тащить... Но какое зверство! На фронте такого не видел. Ясно, отнял у инвалида часы, и их же цепочкой... Знаете, там такая большая лужа...

Один из юнкеров тем временем отделился от группы и подъехал к Юрию.

Это был Васька Зиверс, большой энтузиаст конькобежного спорта и танкового дела - в училище его не любили за преувеличенный педантизм плохое знание русского языка, а с отлично знавшим немецкий Юрием он был накоротке.

- ...за сотню метров, - говорил капитан, плашмя похлопывая шашкой по сапогу, - третье тело - успели в подворотню... Женщина, тоже почти голая... и след от цепочки...

Васька тронул внимательно слушающего Юрия за плечо, и тот, не отводя от капитана глаз, вывернул лодочкой ладонь, куда Васька быстро положил крохотный сверточек. Все это происходило у Юрия за спиной, но, тем не менее, не укрылось от капитана.

- Что такое, юнкер Зиверс? - перебил он сам себя, - что там у вас?

- Господин капитан! Через четыре минуты - меняем караул у Николаевского вокзала! - отдав честь, ответил Васька.

- Рысью - вперед! - взревел капитан. - Да не туда, на Литейный! У Смольного быстро не пройдем!

Юнкера развернулись и унеслись в туман; капитан Приходов задержал пляшущую кобылу и крикнул Юрию с Николаем:

- Держит...

... не его искусство, хоть оно и гениально, - оживленно жестикулируя свободной рукой, говорил Юрий. - Главное - это то, что он представляет новый человеческий тип. Ведь нынешняя культура находится на грани гибели, и как любое гибнущее существо, делает отчаянные попытки выжить, порождая в алхимических лабораториях духа странных гомункулусов. Сверхчеловек - вовсе не то, что думал Ницше. Природа сама еще этого не знает, и делает тысячи попыток, в разных пропорциях смешивая мужественность и женственность - заметь, не просто мужское и женское. Если хочешь, Стриндберг - просто ступень, этап. И здесь мы опять приходим к Шпенглеру...

`Вот черт, - подумал Николай, - как фамилию-то запомнить?` Но вместо фамилии он спросил другое:

- Слушай, а помнишь ты стихотворение читал? Какие там последние строчки?

Юрий на секунду наморщил лоб.

И дальше мы идем. И видим в щели зданий

Старинную игру вечерних содроганий....