... ежнему спиной к нему, тихо подняла с песка чадру и пошла дальше, вся теперь в белом, будто в саване, и черный шлейф волочился за ней.

Отец ожидал, что Рома станет восторженно говорить о затмении, но услышал только: `Кто эта женщина?` - `А, местная ведьма, - отец усмехнулся, - ну как тебе корона?`

Это слово - ведьма - еще больше взбудоражило сознание, и Рома принялся расспрашивать. Что он мог узнать - шестилетний мальчишка? Только то, что зовут ее Ульвия, что ей лет тридцать пять, и что у нее дурной глаз, не говоря о том, что она вообще психическая. Ребята, с которыми Рома запускал змея, уверяли, что был такой случай. Они играли на улице поселка - это было весной, - а Ульвия шла мимо. Какой-то бес в них вселился: они побежали за ней, кричали, строили рожи, хотя и слышали от взрослых, что Ульвии следует сторониться. Она откинула чадру и посмотрела на старшего среди них, Ильяса, ему было уже десять лет, и он учился в третьем классе.

Ничего не сказала, но Ильяс сник и больше не бежал за ней. А несколько дней спустя заболел. Болезнь была странная, Ильяс весь распух, его отвезли в город, и он лежал в больнице, а на лето его отправили в санаторий.

Рома еще несколько раз видел Ульвию. Она не снимала чадры, появлялась всегда неожиданно и исчезала неизвестно куда. Рому - а он легко поддавался влиянию - научили бояться ведьму, не подходить к ней близко, и уж во всяком случае не попадаться на глаза...

... ой это.

Укоряющие, осуждающие, зовущие, смеющиеся глаза. Так и рехнуться недолго - если постоянно видеть это. Когда Галка повесила рисунок? До или после?

Если после - зачем? И если это рисунок Нади... А чей же еще? Была ли это только фантазия, игра воображения или... Что - или? Нет, рано об этом.

Даже думать рано. Думать - значит анализировать.

Вот странно, подумал Р.М. Ему всегда казалось, что только анализ способен проникнуть в суть чего бы то ни было. Даже если речь идет о человеческих отношениях. Говорят, что женщины способны понимать, не анализируя. Сердцем. На деле - тем же мозгом, только иначе запрограммированным, с иной, отличной от мужской, логикой, где эвристические принципы, еще не познанные, играют значительно большую роль, нежели формальная логика. К сожалению, он не женщина. Может быть, тогда он понял бы все и сразу, и не мучился бы сейчас, глядя на эту нелепую картинку.

Р.М. оделся и пошел на кухню. Листок бумаги лежал на столе: `Рома! Я вернусь в четыре. Может, раньше, если удастся. Еда в холодильнике. На тумбочке в спальне две папки. Обе - тебе. Не удивляйся, там кое-что твое.

Пожалуйста, будь дома, когда я вернусь.`

В спальне, на тумбочке около кровати, действительно лежали две картонные папки. На верхней ровным почерком, с правильным наклоном, было аккуратно написано: `Петрянову (Петрашевскому) Роману Михайловичу, писателю-фантасту`....

... Говорите, ну!

- Мне... - Р.М. помедлил. - Мне нужна Наиля, если можно.

- Нету, - отрезал голос.

- Что значит - нету? - не удержался Р.М.

- Послушайте, вы из милиции, да?

- Нет, я... знакомый.

- Знакомый? Нет у нее таких знакомых.

Короткие гудки. Не давая себе времени на раздумья, Р.М. набрал ноль-девять и спросил номер телефона Лианы Комберг. Пока ему везло - телефоны были у всех, могло ведь случиться и иначе. Не подходили долго, он уже собирался повесить трубку, когда услышал голос странного тембра, не поймешь - мужской или женский. Р.М. попросил Аллу - так звали дочь Лианы.

- Аллу? Да ну ее... С вечера дома нет. С вечера, представляете?

Девушка, называется. Шляться они все могут, а вот... А вы кто?

Р.М. повесил трубку. Остались трое. У Изотовых телефона не оказалось - везение кончилось. У Рады Катерли трубку не брали. У Минасовых к телефону подошел мужчина.

- Назовите, пожалуйста, себя, - потребовал он.

- Моя фамилия Петрашевский. Я старый знакомый вашей жены, хотел бы с ней поговорить.

- У меня нет жены, - отрезал мужчина.

- Простите... Я думал, что говорю с мужем Дины. Тогда ее дочь...

- У Дины нет мужа, - сообщил мужчина. - А дочь ее сука. Кого еще позвать?

- Они дома? - продолжал настаивать Р.М., надеясь, что хотя бы здесь услышит, наконец, хоть что-то вразумительное.

- Нет.

- А когда я смогу...

- Я и сам хотел бы ...