... с основного. Как ты сам понимаешь, умение ходить никак не связано с какими-нибудь знаниями, которые твой вечно голодный интеллект надеется получить и без конца обсасывать. Вспомни состояние, когда ты идешь по дороге, и в спину дует ветер, подталкивая тебя.

Вспомни хорошенько, попробуй представить, как это было с тобой в последний раз.

Я начал вспоминать. Стояла осень, приблизительно конец ноября. В одиннадцать вечера ждать троллейбуса было уже бессмысленно. Разумеется, о такси нечего было и думать: стипендия закончилась неделю назад. Оставалось идти пешком. Моросил мелкий противный дождь, холодный ветер пробирал до костей. Поплотнее замотавшись в шарф, я поплелся вдоль дороги. Путь предстоял неблизкий: от конечной до конечной. Размокший кроссовок безжалостно хлюпал.

Не пройдя и четверти пути, я смертельно устал. Как по мне, ходьба - не лучшее развлечение, особенно в такую погоду. Начало отвратительно скрести в горле.

Кранты, подумал я, - как Бог свят, слягу на неделю.

С трудом я встал на ноги и двинулся дальше. Внезапно ветер переменился.

Он стал дуть мне в спину - мощный, упругий, он уже не лез под шарф, а упорно толкал меня в спину. Буквально `на крыльях ветра` я добрался, вернее, долетел домой, не заметив, как прошло время. Самое удивительное, что, вопреки ожиданиям, я так и не заболел.

- Вспомнил? - прервал мои мысли Халид.

Я в деталях р...

... , твердо сказал:

- Спасибо. Спасибо, нет.

В полном молчании мы собрали вещи и вернулись домой.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ: ДРУГИЕ ПУТИ ГЛАВА 1. CHANGE YOUR MIND Я подошел к полотенцу, взглянул на ножи, а затем, потупив взгляд, твердо сказал:

- Спасибо. Спасибо, нет.

В полном молчании мы собрали вещи и вернулись домой.

Вечером того же дня Халид заглянул ко мне. Я чувствовал себя неважно:

болела голова, знобило, кости пронизывала ломота. Халид сел напротив и закурил.

Некоторое время мы сидели молча. Наконец, я решился нарушить молчание:

- Наверное, это был трусливый поступок? Как ты считаешь?

Халид выпустил тонкую струйку дыма и постучал сигаретой о краешек металлической пепельницы.

- Вспомни, что сказал тебе Джамшед: ты сам господин своих решений.

Отказываясь от пути Ножа, ты поступил осознанно, признав свою слабость, неготовность. Это требует определенного мужества. Не стоит осуждать себя.

Впрочем, я и не ожидал от тебя иного решения.

- Ты настолько не уверен в моих силах?

- Может быть и так. - Халид как-то грустно взглянул на меня и погасил окурок.

- Ты - точная копия меня. Когда-то давно, еще ребенком, война отняла у меня родителей. Я много скитался и едва не умер от голода и страха. На рынке в Пешаваре меня подобрали какие-то люди. Они накормили меня и взяли к себе в горы, учили чтению, письму и многим другим вещам. А потом я предал их...

- Что значит предал?

- Так м...

... испытанием. Мы работали по двенадцать часов на стройке; изнурительный труд не оставлял времени на раздумья - казалось, мозг атрофировался вовсе. Многие успевали еще и развлекаться по вечерам, но мне с моей хлипкой конституцией оставалось лишь рухнуть в койку и проспать мертвым сном до утра, до следующей смены. Постепенно я втянулся; поток бесконечной работы захватил меня. Думать не хотелось: болела спина, лопались и зарастали мозоли, а я, казалось, был счастлив! Я был городским умным мальчиком; меня окружали простые работяги - умелые и здоровенные. Они насмехались над моей неловкостью, над корявыми движениями, над потешным умничаньем в том месте, где надо приложить усилие или мастерство. Простые навыки: копать, укладывать бетонный раствор, штукатурить давались мне с колоссальным трудом, но овладение ими доставляло не меньшее удовольствие, чем `врастание` или `гиперреальность`. Я начал забывать даже самые эти слова; их вытесняло ощущение грязной, трудной, однако живой жизни. Усмехаясь и помахивая лопатой, я представлял на своем месте Кастанеду и вспоминал Дона Хуана, который в молодости трудился на дорожных работах.

Новый Уренгой сделал мне два восхитительных подарка. Первый - это цветущий иван-чай, вздымавший свои фиалковые стрелки едва ли не до пояса. В выходные я подолгу сидел в зарослях иван-чая, размышляя, где заканчивается Искусство и начинается жизнь, как пересекаются и пересекаются ли вообщ...