... уставала с ней куда меньше, чем с Антоном, когда он был маленьким. И взгляды соседок меня теперь почти не ранили.

Когда мы только пришли из роддома и устроились для первого домашнего кормления, Антон внимательно посмотрел и сказал: `Нужна скамеечка тебе, чтобы ноги ставить. У нас такой нет`.

Побродив по квартире, принес двухтомник Грина, подложил мне под ноги.

- Ну что ты, Антон, как же можно на Грина?

- Знаешь, ма, мне кажется, он бы ни за что не обиделся. Может, даже гордился бы. А скамеечку я сделаю.

И сделал. С помощью Ионыча. Он бывал у нас гораздо чаще, чем остальные мои сотрудники. Соседки считали, что гораздо чаще, чем того требовали приличия.

Однажды он притащил-таки ручную кофемолку. Огромную, квадратную, наверное, на ней при желании можно было смолоть мешок зерна, а не только немного кофе для завтрака.

- Та кофемолка у нас дикая, а эта домашняя, ручная, - заметил Антон.

- Ну, а электрическую машинку можно купить, это проще, - порадовал меня Ионыч.

Я промолчала, да и что тут скажешь, сейчас я не могла себе позволить даже покупку новой зубной щетки. Все мои отпускные деньги и материальная помощь, которую оказали на работе, давно разлетелись, и теперь выручала только машинка. Хорошо еще, старые заказчики не забывали. Наша Светка легко засыпает под грохот машинки, Антон и подавно привык.

И снова я плачу, лью слезы. Что-то часто в последнее время. Толь...

... е беседы, и всем пришлось смириться с ангинами.

Он был совершенно равнодушен к женщинам. Даже красавица Вика не производила на него никакого впечатления. А на нее сам шеф же мог смотреть спокойно. На нее вообще нельзя смотреть, ею можно только любоваться. Один Ионыч смотрел. Просто и открыто, как на всех остальных.

Когда разговор заходил о детях, Ионыч как-то настораживался, задавал странные вопросы. Очень удивился, когда узнал, что полугодовалый сын одного нашего сотрудника хорошо ползает.

- А почему ом не ходит? - удивился Ионыч. Его неосведомленность в детских вопросах приводила наших дам в изумление. Поэтому он перестал спрашивать, зато весьма внимательно наблюдал. Я просто не знала, куда деваться от его взглядов, когда стало достаточно заметным, что у нас намечается прибавление семейства.

Потом, когда принесли Светку домой, он долго смотрел на нее, трогал ее маленькие пальцы.

- Как ты думаешь, откуда она? - спросил у меня,

Учитывая отсутствие у ребенка отца, я могла бы и обидеться. Но Ионыч не издевался. Его лицо было сосредоточенным и серьезным.

- Господи, да ты что? Даже мой Антон давно знает, откуда берутся дети.

- И ты знаешь? - вот уж правда, наивность Ионыча не имела границ.

- Представь себе, догадываюсь. У меня их теперь двое. И сейчас меня больше волнует, что делать с ними дальше, а не то, откуда они взялись.

Ионыч гулял во дворе со Светкой, ...

... вожать человека, отбывающего в дальнее странствие.

- А ты уезжаешь? В командировку?

Ионыч молча кивнул.

- Скоро вернешься?

Он отрицательно покачал головой.

- Ты что, говорить разучился?

- У тебя есть хлеб? Есть, я видел. И вода, и свеча. Для случайного путника. Если его все время ждать, он когда-нибудь непременно придет.

Я поднялась на цыпочки и поцеловала его в прохладную щеку. Мягко хлопнула дверь. Затихли шаги на лестнице. Заурчал внизу мотор `Москвича` и вскоре стих вдали. Подошла к окну, чтобы посмотреть на звезду, о которой говорил Ионыч. Но ветер пригнал облака, и они закрыли небо.

Комната наполнена дыханием спящих детей. Они проснутся и будут задавать вопросы, им в короткое время нужно много узнать о планете, на которой предстоит жить. У нас нет никаких инкубаторов, и на многие вопросы придется отвечать мне.

Спят дети. Мои дети. Что я о них знаю?...